Английские опыты и российские революционные выводы

Лоренс Стерн. Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена. Перевод с англ. Адриана Франковского. В. Шкловский. "Тристрам Шенди" Стерна и теория романа. - СПб.: ИНАПРЕСС, 2000, 848 с.

РУССКИЕ футуристы - Хлебников, Маяковский - были не только ультрановаторами, но учитывали еще и традиции поэзии XVIII в., например, Державина. Их друзья и временами исследователи - филологи-формалисты - тоже весьма интересовались литературой XVIII в.: Тынянов писал про оду, а Шкловский изучал закономерности романа на примере знаменитого английского сентименталиста Лоренса Стерна. Формалисты этих авторов еще и переоткрыли, заново почувствовали, как это здорово, в некотором смысле очень современно - Державин и Стерн, который играл с формой романа (внезапные отступления, в которых, казалось бы, тонет сюжет, обрывающиеся фразы, издевательские выяснения отношений автора с читателями), но пользовался ей для достаточно серьезных целей.

Вот и издали двух новаторов под одной обложкой - "Жизнь и приключения Тристрама Шенди, джентльмена" и исследование этого текста, выполненное Виктором Шкловским, - "Тристрам Шенди" Стерна и теория романа"; работа Шкловского не переиздавалась со времен ее первой и единственной публикации в 1921 г. Это одна из первых работ о различии сюжета и фабулы. Опубликовали ироничного джентльмена и еще молодого, еще шокового Шкловского. Оба друг друга стоят - оба понимали условность условностей и увлекательность высокой игры с ними. Шкловскому, впрочем, через несколько лет после написания этого труда пришлось иметь дело уже не с условностями жанра, а с неотменимой и повседневной ложью, но как жил Шкловский в этих условиях - уже другая история. Стерна издали в классическом переводе Франковского, а в качестве бонуса в книге есть еще и предисловие 1947 г. - без выдающихся глупостей, вполне информативное, но еще и раритет.

Приключения огорченного юмора

Л. Спиридонова. Бессмертие смеха. Комическое в литературе русского зарубежья. - М., Наследие, 2000, 334 с.

ФИЛОЛОГ Лидия Спиридонова уже много лет занимается увлекательной темой: русской сатирой эпохи модерна. Была у нее работа 1968 г. "Сатирикон" и поэты-сатириконцы" - с многочисленными декадентскими карикатурами и цитатами из недоступных эмигрировавших сатириков: Петра Потемкина, Валентина Горянского и других, а также с внятными разборами эзопового языка в русской печати начала века. Новая книга Спиридоновой - о том, что было после: если в той давней книге эмигрантская жизнь персонажей была все-таки эпилогом, то в этой - центральным содержанием. Вместо популярного во всей России "Сатирикона" - попытки создать сатирические журналы в эмиграции. Вместо черного юмора и язвительных шуток дореволюционных сатириконцев, сохранявших все-таки надежды на поворот событий к лучшему, - еще более черный и абсурдный юмор людей, у которых все "после". Другое направление развития эмигрировавших сатириков - уход из сатиры в ностальгию, в любование ушедшей жизнью. Акценты, разумеется, тоже изменены по сравнению с советским изданием: более многосторонний анализ, более тонкие психологические наблюдения, экскурсы в общую теорию комического. Над чем шутили? Над советской властью, над шоферско-швейцарскими заработками в Париже, над европейскими приключениями эмигрантов. Отдельные главы - Саша Черный, Дон-Аминадо, Тэффи... В сатирики попадает (и описан в отдельной главе) почему-то еще и драматург, режиссер и теоретик театра Николай Евреинов (комедии он, правда, в самом деле писал), но такой широкий спектр охвата имеет смысл: русская литература эмиграции рассматривается с точки зрения сатирико-юмористической, а такой взгляд на нее мало кто в России разрабатывает, кроме Евстигнеевой. Но такой взгляд должен быть обязательно.

И.К.