ОТКРЫВАЕТСЯ номер "Деревенскими дневниками" Вячеслава Пьецуха. Нормальный Пьецух: характерный стиль, кое-где затянуто, кое-где точно и смешно: "…Только русский человек устроен таким образом, что не надо болезней, бедности, невосполнимых утрат… а достаточно двух простоев за смену по случаю отсутствия комплектующих, чтобы он замучил себя вопросом: "Как же так, я когда-нибудь да умру, а отдел снабжения по-прежнему будет жить?" Это в самом деле описание зимы в деревне; правда, деревня необычная; хотя и в глубине России, но живут там, например, немец и англичанка. Еще в номере - окончания двух больших текстов. "Письма с Чукотки" Валерия Писигина - очень впечатляющее произведение. Интереснее всего в нем портреты людей Чукотки: музейщики, священник, пенсионеры... Взгляд трезвый, но не безнадежный. "Крайний Север - составная часть всемирного мифа о совершенном обществе и гармоничном человеке… На Севере этот миф рухнул позже, потому что Север - дальше". Но и лагеря оказались недалеко. Финал романа Давида Маркиша "Стать Лютовым" - вольная импровизация на темы биографии Исаака Бабеля (у Маркиша его зовут Иуда Гросман). Путешествия по Европе, успех, сибаритство, внимательный взгляд, возможность остаться… Почему Бабель не остался в Европе, не уехал в Палестину? Потому что был игроком и мечтателем, а игры его интересовали жестокие, где на кон были поставлены его еврейство и его жизнь - то есть преодоление комплекса неполноценности. Рассказ Павла Басинского (более известного как критик) "Высокая болезнь. Исповедь графомана" - желчный монолог в духе "подпольных людей" Достоевского. "Объясняю совсем для дураков: каждый редактор - выздоровевший графоман". Рассказ днепропетровского писателя Александра Хургина - трагическая бытовая история про любовь двух стариков, которые уже стары, в брак вступать неловко, каждое воскресенье ездят вместе на троллейбусе. Троллейбус сгорел, старушка попросила больше не ездить - страшно. И ничего впереди. Единственная поэтическая публикация - новые стихи Владимира Салимона. "Светлый Ангел, пролетая мимо, / обронил перо случайно, / что никак не объяснимо / и нелепо чрезвычайно".

ЕВГЕНИЯ СМАГИНА публикуется чаще не как поэт, а как переводчик; новая подборка ее собственных стихов хороша, даже трудно описать почему: очень все просто, но движение стиха ритмически и интонационно точное. "Под веселье праздное, под гитарный бой,/ про любовь напрасную, как сумеешь, спой. / Все проходит в свой черед - вспомним, остранясь: / не подумайте чего, это не про нас". Вообще поэтический раздел в этом номере неплох. В нем, например, стихи Александра Зорина и Ефима Бершина. Из новых стихов Бершина: "И в песочных часах уже не песок, а пепел, да и тот просыпался сквозь стекло". Новая проза Нины Горлановой и Вячеслава Букура "Дама, мэр и другие", к сожалению, хуже парадоксальных набросков Горлановой в февральском же "Знамени", потому что проще их. У очерка Олега Ларина "Пятиречие" подзаголовок "Сцены из захолустной жизни" - о том, как герой с современным деревенским дедом Четыркиным оказались на день заперты в лесу разлившейся рекой, блуждали и общались. "Пятиречие" - последний из цикла очерков, нерегулярно выходивших в "Новом мире" с 1996 г.

Еще в номере - окончание романа Андрея Волоса "Недвижимость". Недостаток - позднесоветская стилистика, достоинство - в том, что нет явного сюжета, есть скрытые, подводные течения, уловимые во встречах московского риелтора с клиентами, друзьями и родственниками. Рассказы Леонида Зорина - о том, как проходит жизнь, о том, как человек теряет то, что ему когда-то было безмерно близко. Из других материалов отметим большое эссе Рустама Рахматулина, специализирующегося в области метафизического москвоведения. Первая часть - о Кучковом поле, которое было на месте нынешнего памятника Ивану Федорову: по таинственным причинам к этому месту с XVIII века тяготела московская политическая полиция - вплоть до ее утверждения на Лубянке.

ДНА ИЗ больших удач номера - подборка стихотворений живущей то в Петербурге, то в Риме Александры Петровой. Ее выдвигали на премию Андрея Белого - и не зря. "Руcские волки сидят в моих нуклеиновых клетках. / Очень тихие, на уколах и на таблетках. / Приходил Песталоцци, циркач с пистолетом, / научить их быть птицами на цветущих ветках / и на память читать della vita nuova. / Лишь один научился, но зубы выросли снова". Еще в номере - стихи Юрия Казарина из Екатеринбурга, Татьяны Вольтской из Петербурга и Льва Смирнова. Казарин: "Озеро озирает себя. Бежит / чувствуя на плече своем плоскодонку, / прячется от себя, как любовь и стыд, / как молоко - в воронку". Роман Леонида Зорина "Трезвенник" (опубликованный в номере целиком) отличается от его же рассказов в "Новом мире", потому что носителями желчно-разочарованного взгляда оказываются два ощутимых героя - учитель и ученик; поэтому на человека, заранее смирившегося с потерями, можно взглянуть со стороны - тоже жестко. Мальчик учился у шахматиста, для которого шахматы стали средством спастись от советской власти, потом стал адвокатом по гражданским делам, воспринимал жизнь, как считал, без иллюзий, ни в каких диссидентских делах участия не принимал, имел феноменальный успех у женщин и этим жил, тоже осмотрительно этим пользуясь и растягивая на годы. Потом оказалось - вырос, постарел, растерялся. Подборка Нины Горлановой "Метаморфозы" - небольшие тексты несколько в жанре Довлатова, но в стиле Горлановой, с ее собственным видением мира и юмором. "Но Б. к тому же алкоголик. Бывает, что он успеет всех развлечь до того, как напьется, а бывает - не успеет".

В разделе "Мемуары. Архивы. Свидетельства" поэт-переводчик Грейнем Ратгауз подробно воспроизводит давнюю большую беседу с Ахматовой, Галина Медведева пишет о книге лагерных писем Юлия Даниэля. Еще воспоминания в разделе "Non-fiction" - очередная глава из воспоминаний экономиста и прозаика Николая Шмелева. Фантастические нравы цековских людей в 70-е годы (очень смешная новелла о бывшем вице-президенте СССР Геннадии Янаеве, в то время комсомольском функционере; по словам Шмелева, он сразу после провозглашения ГКЧП понял, что это ненадолго, потому что формальным главой дела был Янаев), резкие - и совсем другие - споры в 90-х с Гайдаром и Чубайсом (интересно было бы узнать теперь их версию, кто что говорил).

ЕДИНСТВЕННАЯ поэтическая публикация номера - поэма Юрия Кузнецова "Путь Христа", завершающая в трилогии поэм о Христе (две предыдущие опубликованы в том же журнале, # 4 и # 9 за 2000 г.). "В полночь глухую гроза свои песни поет,/ молния духа в расселины времени бьет". Лучшие строки - песня излеченного бесноватого, несколько в духе испанских песен. После поэмы - блок материалов к 60-летию Кузнецова; значительное место занимает обсуждение именно новой трилогии, в том числе - насколько правомерны и что означают кузнецовские отступления от канонического описания событий в Евангелиях, использование апокрифов и т.д. Впечатляет в этом блоке текст филолога Сергея Небольсина: абсолютно постмодернистским цитатным слогом автор громит "членистоногих нудистов-постмодернистов" и горячо хвалит своего начальника, директора Института мировой литературы, академика Феликса Кузнецова.

Публикуется окончание романа Александра Проханова "Идущие в ночи" - мистико-геополитический триллер о второй войне в Чечне. Сразу видно - писал государственный человек. "Сегодня крупнейшие идеологи еврейства приходят к выводу, что Америка больше не может быть опорной страной для мировой еврейской общины… Россия - вот та страна, которую мы избирем для перенесения нового еврейского центра… Это проект под кодовым названием "Хазария" уже заряжен…" Страшные, фактурные описания разбомбленного Грозного (Проханов бывал там) отдают, однако, эстетством в духе черного мистика, видеооператора Литкина, действующего в романе. К той же войне имеет отношение и рассказ иркутского писателя Валерия Хайрюзова "Волчонок" - о подростках: первые влюбленности, первая серьезная вражда. Ершистый и упрямый мальчик (см. фильм Александра Митты "Друг мой Колька") вырастает в офицера-танкиста, входящего в Грозный. Психологически интересно, в деталях недостоверно. Историческая "мораль" рассказа, насколько я ее понял: война в Чечне - закономерный реванш за вывод войск из Афганистана. В разделе критики Николай Переяслов ругает молодого самарского филолога Юлию Старыгину за то, что ей не нравится прозаик Сергей Сибирцев. Ранее г-жу Старыгину за то же самое обругали в газете "День литературы". Очевидно, г-жа Старыгина - главное препятствие на пути возрождения русской духовности в ее сибирцевском изводе.

ПОЧТИ половину номера занимает первая книга романа Леонида Костомарова "Огонь и вода" (все три книги романа обещано издать в "Роман-газете") - масштабный, помпезный неомифологический эпос, написанный в традиции посередине между Григолом Робакидзе (с его грузинско-шумерскими перекличками) и Чингизом Айтматовым. Действие происходит в Тбилиси в 1952 г. Кроме людей действуют и говорят, каждый от своего лица, Свет солнца, Свет луны, Ветер, ядерный гриб в Казахстане и т.п. Описана битва трехглавого Змея Горыныча (почти положительный герой) с двуглавым орлом, который оказывается атомным мутантом. Давно пора было свести этих персонажей!

Рассказы вологодского писателя Александра Цыганова: первый - оптимистическая притча в духе фильма "Любить по-русски", еще два - тихая и мрачная поэтическая проза о людях в предельных ситуациях; к рассказам - предисловие Василия Белова. В "Маленькой повести" Глеба Кузьмина "Тюльпаны недолгого февраля" - герой прозревает, первый раз в жизни, уже за сорок лет, попав в больницу: отказывается ложиться в платную двухместную палату, где лежит сотрудник охранной фирмы "Бык", и остается в многоместной палате. Помещено краеведческое эссе Владислава Горохова (генерального директора "Народного радио" и автора книг о садах и парках) и Светланы Вишневской "Мытищинский ключ" - торжественно-велеречивое исследование истории московских водопроводов, открывающееся и закрывающееся размышлениями о старинном и архитектурно необычном здании Мытищинской водокачки. Интервью Илзе Лиепа Наталье Ярцевой - о приходе балерины к православию и месту религии в ее жизни. К 60-летию Юрия Кузнецова опубликована статья поэта и критика Николая Дмитриева, названная по строке из Кузнецова "Я пришел и ухожу - один…".

НОМЕР хорош прежде всего своей новеллистикой. Рассказы Льва Усыскина из Петербурга, Рустама Валеева из Челябинска и архивная публикация Юлия Самойлова (1928-1999). Лев Усыскин пишет о случайности и о течении времени: в рассказах этой подборки важными оказываются не столько события, сколько то, как люди переживают течение времени между ними: готовясь бежать из России после преступления (герой рассказа "Полет шмеля" собирается это сделать, но его убивает киллер), испытывая шантаж или просто на неинтересном уроке, когда бедра учительницы интересуют разомлевшего десятиклассника куда больше того, что она говорит. Время расслаивается, его слои связаны гиперреалистическими диалогами, исповедями и потоками сознания персонажей. Рустам Валеев интересен, во-первых, тонкой и странной стилистикой - как будто сквозь дымку все видно, во-вторых, этническим взглядом - героями часто становятся татары. Есть у Валеева рассказ про стариков - в февральских номерах они прямо в цикл складываются: Леонид Зорин, Александр Хургин... Юлий Самойлов писал, как сказано в предисловии Валерия Климушкина, в основном про тюрьмы и лагеря - и тут про то же, с романтическим нажимом, но в неожиданных ракурсах: например, про заключенного, который выиграл у дьявола в карты свободу, вышел сквозь решетку на улицу, упал с третьего этажа и сломал позвоночник.

Из поэтических публикаций нужно выделить тексты Дины Дельфиновой из Перми: "взрослый снег / лежит и смотрит, / как бегают в небе / его малыши".

Еще в номере есть продолжение романа Вячеслава Крапивина "Тыквогонские приключения", подросткового фэнтези, продолжающего традиции всех советских детских писателей сразу: герой по имени Авка обнаруживает никому не известный подземный город (см. Александра Волкова), где его встречает одой поэт-графоман (см. поэт Цветик у Николая Носова). Несмотря на такой "кулинарный" принцип, написано интересно и живо. Публикуется окончание романа (или, по авторскому определению, "1/2 романа") Анатолия Власова "Приключенец Агапит".

Начиная с этого номера, в журнал вкладывается бесплатное приложение - советы дачно-огородного характера. В провинциальном журнале - вещь полезная; будем надеяться, однако, что эти советы не оккупируют сам журнал.

ПУБЛИКУЕТСЯ рассказ известной, живущей в Израиле писательницы Дины Рубиной о ее недавних путешествиях по Испании. Точка зрения подчеркнуто еврейская: это настороженно-внимательная встреча со страной, которая била и гнала предков Рубиной пятьсот лет назад. Персонажи рассказов - юношеская любовь писательницы, Гарсиа Лорка, и еврей по национальности (возможно, и по вероисповеданию) Христофор Колумб, для которого путешествие к Новым Землям, по мнению писательницы, имело религиозное значение. Смущает у Рубиной нервно-высокомерная, отчужденная интонация в разговоре об испанском искусстве. Второй текст "Я и ты под персиковыми облаками" - нежный рассказ о собаке. "Когда, отгуляв, мы завершаем круг, он садится и смотрит на Иерусалим". Рассказ Вардвана Варжапетяна "Год Красного Вина" - тоже взгляд и интонации южанина, но из совсем другой культуры. "Особенно внимательно я смотрел на женщин (в кафе в центре Москвы. - И.К.) …Одна мысль незаметно произросла во мне… оттого ли, что я щедро поливал ее красным вином, но она мне кажется красивой. Так вот, мне показалось, что последние десять лет преобразили женщин, почти не изменив мужчин. Женщины похорошели, они буквально расцвели, поражая независимостью…"

Полина Иванова публикует более традиционные стихи под именем Ольга Иванова; под именем же Полины - язвительно-грустные, коллажные "уличные стихи". В подборке "Дружбы народов" - сознательные ремиксы классических стихов. Например, на мотивы Эдгара По, Высоцкого и Иващенко с Васильевым: "Не ищите человека. / Не палите керосина. / Не тяните канители. / Отдохните, Диоген. / С виду - святости образчик. / Остальное - черный ящик. / И бессильны в этом деле / хирургия и рентген".

В номере - окончание романа известного эстонского писателя Яана Кросса "Полет на месте". Перевод Эльвиры Михайловой, уже вышедший в Эстонии отдельной книгой, специально отредактирован для этой публикации. Советская оккупация Эстонии, война, антифашистское (но и несоветское) сопротивление, более бегло - послевоенное время. Человек, переживший все эти эпохи в эстонской истории, спрашивает, кто виноват в его странной жизни: бросивший семью отец или президент Рузвельт. "Заверши это. Если сумеешь. Я не умею. Все у меня как-то нелепо остается недовершенным".

Окончание посмертно публикуемой "Исповеди шестидесятника" Юрия Буртина - о Твардовском и "Новом мире"; есть глубоко разработанные, нетривиальные мысли о поэзии Твардовского, которой Буртин много лет занимался как филолог.