Лучшие книги года

Русская проза

Дмитрий Быков. Орфография: Опера в трех действиях. - М.: ВАГРИУС, 2003, 688 с.

Дмитрий Быков в очередной раз не получил в этом году ничего. Ни "Нацбеста", ни Букера. С Букером и вовсе: даже в "короткий" лист не вошел. Такая, видимо, добрая традиция у нас. Если книга действительно хороша, можно быть уверенным на все сто: ничего она не получит.

А роман и впрямь у Быкова замечательный. Сюжетом, многослойностью, "альтернативной историчностью" сходен с первым его романом - "Оправданием". Но лучше. Не говоря уж об актуальности и значении. Орфографическая реформа 1918 года - упрощение не только языка. А тот самый поиск простых решений, который и есть антикультура, антилитература, античеловечество.

Что еще было в уходящем году? Егор Радов и его "Суть", Козлов и его "Школа". Белобров-Попов, Геласимов, Масодов, непонятно за что, но некоторым нравящийся Елизаров. Плюс великолепный всегда и во всем Курицын (даже если его и называют порой Петром Тургеневым или Семеном Чеховым). И Стогоff, конечно. На этот раз мы обошлись без номинации "Худшая книга", куда традиционно попадает Стогоff, но не назвать его нельзя. Хочется только заметить, что лучших книг много, а худшая - одна.

Евгений Лесин

Геннадий Головин. Жизнь иначе. - М.: Андреевский флаг, 2003, 608 с.

Одним из лучших "открытий года" стал для меня посмертный сборник Геннадия Головина с повестью "День рождения покойника", которая была издана впервые еще аж в буйнопомешанном 1990 году. Тогда я ее не читал - прочел сейчас. Символично, что именно этой книгой закончились "мои девяностые".

Повесть - о речном морячке-алкоголике, почти бродяге, но "в кадрах числящемся", и очень этой своей остаточной социализацией тяготящемся. Подонок, эгоист, люмпен. Обаятельный, гад. Мечтает уйти на юг. Строго на юг - географически. Просто идти по стране… Об этом кто не мечтает.

Замечательно, что эта книга - родной брат-оборотень "Москвы-Петушков" незабвенного (хотя в этом году, в юбилей свой, почти забытого) Венички. Вот только у Венички пафос был мученический, и книга его оказалась захватана, залапана людьми негативными - от "постмодернистов" до антисоветчиков. А повесть Головина - позитивная, светлая - осталась нетронутой. Ее каждый может "открыть" и прочесть впервые, по-простому, по-человечьи.

Нет, величие этой книги не объяснить без бутылки. А и с бутылкой не стоит. Пусть читатель сам. А я схожу с сигаретой на лестничную площадку, поплачу.

Лев Пирогов

Русская поэзия

Александр Тимофеевский. Опоздавший стрелок. - М.: Новое литературное обозрение, 2003, 240 с.

Много было поэзии в уходящем году. Хорошей. Недавно совсем вышел сборник (практически собрание сочинений) Лимонова. Вышла книга Шиша Брянского (хуже, чем первая). Если посмотреть "длинный" список премии "Московский счет", то просто дурно становится - так много вышло хороших книжек стихов (кстати, Шиша в "длинном" списке не было, а Лимонов тогда еще не вышел).

И все-таки - Александр Тимофеевский (р. 1933). Писавший практически до самого последнего времени лишь для детских мультфильмов ("Пусть бегут неуклюже" - песню-то любой знает, а вот фамилию автора немногие) и "в стол". "Опоздавший стрелок" - его вторая большая книга. Стихи в ней - замечательны ВСЕ. И практически все - несерьезны. А то от поголовной серьезности и пафоса уже мутит. Тимофеевский "съедобен" всегда. "Любимая, отдайся мне, / Минут, так скажем, через десять. / А то картину на стене / Необходимо перевесить. / Подай скорее молоток / И ту коробочку с гвоздями... / Да не маячь же без порток / Ты у меня перед глазами. / Но не напяливай трусы, / Еще не время одеваться, / И гвозди на диван не сыпь, / Ведь колко будет отдаваться".

Евгений Лесин

Михаил Генделев. Неполное собрание сочинений.- М.: Время, 2003, 560 с.

Поразительно, но вот как бы ниоткуда явился выдающийся поэт. Умные, наверное, знали, особенно в Израиле. А в России это первая (и сразу - итоговая) поэтическая книга бывшего ленинградца (род. в 1950 году), нынешнего израильтянина и москвича, бывшего литератора, журналиста, врача, солдата, нынешнего политтехнолога, приведшего к власти Нетаньяху (в 1996 году), русскую партию Щаранского (в 1999 году) и блок "Единство" на предыдущих выборах в РФ. Все прочее - тайна. Но чего стоит хотя бы фамильная "генделевская строфа" в форме бабочки! "Умру поеду поживать / где тетка все еще жива / где после дождичка в четверг / пускают фейерверк / где вверх стоит вода нева / оправив руки в кружева / а за спиною рукава / на бантик или два / где / из бенгальского огня / Господь / не смей перебивать / с улыбкой словно / у меня / умру поеду / проживать / и улыбаясь / словно я / как будто / улыбаюсь я / ребенок смотрит люто / с букетом из салюта / на плитке шоколада / привет из Ленинграда!" Невероятно.

Игорь Шевелев

Зарубежная поэзия

Эзра Паунд. Стихотворения и избранные Cantos/ Пер. с англ. Сост. Ян Пробштейн. - СПб.: Владимир Даль, 2003, 887 с.

В России это самое полное и самое профессиональное издание сочинений знаменитого американского поэта Эзры Паунда (1885-1972) - личности откровенно одиозной и, бесспорно, выдающейся. "Троцкий от литературы" - так именовали Паунда в Америке и в Европе, а в СССР о нем вообще предпочитали молчать: из-за упрямой приверженности политике Муссолини Паунд навсегда останется в истории мировой литературы как фашиствующий поэт. Впрочем, многие великие литераторы ХХ века за Паунда заступались: его поэтическое дарование стоило для них много больше его политического ретроградства. Паунд, наверное, самый сложный, самый интеллектуальный поэт прошедшего столетия. Это обстоятельство - еще одна причина его трудной уживчивости в других литературах. Чтобы донести до русского читателя изощренную паундовскую поэтику, знаток Эзры Паунда Ян Пробштейн созвал лучших российских переводчиков - Владимира Микушевича, Ольгу Седакову, Михаила Гаспарова. Справедливости ради надо заметить, что это издание все-таки не является собранием сочинений: сюда вошла только ранний этап творческого наследия Эзры Паунда, с 1908 по 1917 г.

Наталия Осминская

Зарубежная проза

Тадеуш Конвицкий. Чтиво: Роман. - СПб.: Азбука-классика, 2003, 224 с.

"Польское национальное сокровище", живой классик Тадеуш Конвицкий (1926) известен по всему миру. С недавнего времени его книги стали публиковаться в России.

Во время войны Конвицкий был в партизанском отряде Армии крайовой, потом по его книгам снимал фильмы Анджей Вайда. "Чтиво" - относительно поздний его роман (написан в 1992-м). По сути: урок Пелевину, Сорокину, всем модным современным писателям (не обязательно нашим). Все жанры - от самых развлекательных до самых высоких. Плюс ирония, трогательность, изящество стиля и сюжетных поворотов. И ехидство: я умею как умеют все, кого вы сейчас так любите, дорогой читатель, но согласитесь, что все это - обычное чтиво.

А вообще зарубежной прозы в минувший год было множество. Что, впрочем, естественно: зарубежных писателей больше, чем русских. Да и пишут они уже несколько тысяч лет, а не триста.

Евгений Лесин

Эссеистика

Петр Вайль. Карта Родины. - М.: Издательство Независимая Газета, 2003, 416 с. (Эссеистика).

Петр Вайль - тот редкий пример литератора, который одинаково хорошо пишет о чем угодно и обо всем на свете. И лучше всего о чем-нибудь этаком, чему и названия-то нету. Он не исследователь, он не описывает и не рассказывает, он просто хорошо пишет. Эссеистика в чистом виде.

То есть как раз то, чего в наше время почти совсем не осталось. Искусство для искусства, красота ради красоты, слова как слова, а не как средство. Что до "Карты родины", то тут перед нами излюбленный русский жанр: путешествие плюс ностальгия. СССР глазами акына-интеллектуала. Не просто читать, а читать и плакать.

Одно только огорчает. Время сейчас не для чтения ради чтения, эссеистика остается в прошлом и позапрошлом веках. Очень жаль, если так.

Евгений Лесин

Искусство

Андрей Крусанов. Русский авангард: 1907-1932 (Исторический обзор). В 3-х т. Т.2. Футуристическая революция (1917-1921). Кн.1, 2. - М.: Новое литературное обозрение, 2003, 808 с.

Проект питерского историка Андрея Крусанова написать документальную историю русского авангарда поражает своим размахом. Вышедший в этом году второй том исследования поделен на две книги, каждая по полтораста страниц с лишним. И еще вызывает уважение исследовательская этика автора: повествование Крусанова строго документально. Впервые в отечественной истории искусства русским революционерам от искусства дали возможность свидетельствовать самим о себе. Первая книга второго тома освещает деятельность авангардистов в столицах - Петрограде и Москве. Во второй книге собраны материалы о провинциальных гастролях футуристических звезд и начинаниях их местных последователей. В издании начисто отсутствуют иллюстрации, но в них и нет нужды: книгу можно читать просто как сборник исторических анекдотов. Что не исключает ее непреходящую ценность всеохватного справочного издания.

Данте Алигьери. Божественная Комедия. С иллюстрациями Сандро Боттичелли / Пер. с итал. М.Лозинского. Комм. к илл. А.Кондорф. - М.: СЛОВО/SLOVO, 2003, 464 с.

Эстетское издание. Классический перевод Михаила Лозинского классического текста Данте Алигьери дополнен редчайшими иллюстрациями Сандро Боттичелли. Эти иллюстрации художник выполнил по заказу своего патрона Лоренцо Медичи в последней четверти XV века. Это 90 рисунков к 90 из 100 песен поэмы и еще два дополнительных рисунка - один из них изображает Люцифера и прилагается к XXXIV песни "Ада", а другой, миниатюра "Жерло Ада", открывает весь цикл. Исключительность этого издания заключается в том, что сегодня дантовскую эпопею Боттичелли простой смертный не увидит ни за какие деньги. Она хранится в Королевском кабинете рисунков и гравюр в Берлине и не подлежит экспонированию. Кроме того, "Слово" снабдило боттичеллиевские иллюстрации кратким, но емким комментарием, в котором так нуждается современный зритель, не искушенный в искусстве распознавания и толкования религиозных образов.

Наталия Осминская

Биографии

Алексей Варламов. Пришвин. - М.: Мол. гвардия, 2003, 848 с. (ЖЗЛ).

Биографий, разумеется, было множество в уходящем году. Интересных, неожиданных, важных и нужных. Был и Покрышкин, и Столыпин, и Бомарше, и Косыгин, и Николай I, и императрица Александра Федоровна...

И все-таки - Пришвин. И потому что писал о нем Алексей Варламов - не только очень хороший писатель, но и ученый вполне достойный. Ну и, конечно, из-за самого Пришвина, писателя до сих пор не оцененного и не прочитанного.

Здесь мы - верные ученики Василия Васильевича Розанова, который учительствовал в той гимназии, откуда Михаила Михайловича Пришвина выгнали за грубость учителю географии. То есть Василию Васильевичу...

Ссыльный марксист, член правления Союза писателей СССР, член Петербургского религиозно-философского общества (откуда в свое время выгнали Розанова - правда, не за грубость Пришвину)... Жизнь богатая и яркая, вот только писали о нем до сих пор до обидного мало.

Евгений Лесин

Дневники

Сергей Прокофьев. Дневник. Часть I. 1907-1918. Часть II. 1919-1933. Часть III. Лица. - Paris, sprkfv, 2002, 812 с., 892 с., 61 с.

Прокофьевские "Дневники" вышли в 2002 году и в Париже, но в Россию попали в середине уходящего года и произвели закономерный фурор. Это две тысячи страниц текста убористым шрифтом с протокольными автобиографическими записями. Сергей Прокофьев, имевший явную склонность к писательству, вел дневник почти ежедневно на протяжении двадцати с лишним лет. Исключение составляют только периоды гастролей и дальних путешествий. Стиль Прокофьева столь же блистателен, как и его музыка: его саркастическое перо прошлось по самым известным артистическим личностям той эпохи - от преподавателей Петербургской консерватории до Скрябина, Дягилева и Рахманинова. Впрочем, портретная галерея и исторические зарисовки здесь совсем не главное. Главное - это характер самого Прокофьева, который раскрывается в его "Дневниках" во всей своей красе и всем своем величии. Фотографии прилагаются.

Философия

Неля Мотрошилова. "Идеи I" Эдмунда Гуссерля как введение в феноменологию. - М.: Феноменология-Герменевтика, 2003, 720 с.

Мало того что это первая русскоязычная монография об одном из самых значительных и самых влиятельных философов ХХ века Эдмунде Гуссерле, это еще и новый жанр отечественного философствования - развернутый комментарий классического философского текста, по объему превышающий оригинал. В европейской традиции подобный жанр - основа основ академической мысли, из русской же практики на память приходят разве что комментарии Юрия Лотмана к пушкинскому "Евгению Онегину". Неля Мотрошилова показывает пример, как вообще следует работать с философским текстом. Биографический материал здесь очень тонко привязан к основной теме ее книги - архипедантичному разбору гуссерлевских "Идей к чистой феноменологии и феноменологической философии" (1913). Именно это сочинение Мотрошилова называет самой выдающейся работой Гуссерля и именно ее рекомендует в качестве введения в мир феноменологической рефлексии. Мы же рекомендуем монографию Нели Мотрошиловой в качестве непременного путеводителя. Феноменологический ландшафт не менее ухабист, чем пространства "Чистилища" в "Божественной комедии", так что даже самому проницательному Данте требуется свой Вергилий.

Социология

Пьер Бурдье. Политическая онтология Мартина Хайдеггера/ Пер. с франц. А.Бибкова, Т.Анисимовой. - М.: Праксис, 2003, 272 с.

С Пьером Бурдье можно соглашаться или не соглашаться, но, несомненно, его интерпретация политической позиции Мартина Хайдеггера и по сей день пользуется большим авторитетом. Прежде всего потому, что первичной целью работы было не разоблачение великого философа, а академически благонамеренное упражнение в методе. В этой книге французского социолога занимала идея совместить отвлеченно аналитический и конкретно исторический пласты хайдеггеровской философии, да так, чтобы избежать вульгарной идеологизации. По замыслу Бурдье, этим способом можно ненасильственно выведать у хайдеггеровской мысли ее политические импликации. Работа Бурдье была впервые опубликована во Франции в 1975 году в несколько ином, еще более академическом виде. Ныне же она разошлась по свету миллионными тиражами, чему причиной не только нездоровый интерес к политической ориентации шварцвальдского мыслителя, но и громкая слава самого Пьера Бурдье как радикального реформатора новейшей социологии. Нынешнее русскоязычное издание примечательно еще и тем, что здесь приведен полный текст знаменитой ректорской речи Мартина Хайдеггера в 1933 году, из-за которой, собственно, и пошел весь этот сыр-бор.

Наталия Осминская