Петит
Жизнь лягушонка
Ларс Густафссон. Смерть пчеловода: Роман. Пер. с шведского Н.Федоровой. - М.: Текст, 2000, 189 с.
"Лягушонок скакнул прямо в мои ладони, он был до того маленький, что я спокойно мог держать его в одной руке, как в клетке... Вот так я стоял и слушал ветер, держа лягушонка в ладонях... Я отчетливо чувствовал, как лягушонок дрожит у меня в руке. И вдруг он написал, прямо мне в руки. По-моему, мало кому довелось испытать такое. Моча у лягушонка холодная как лед. Я так изумился, что разжал руку и выпустил лягушонка".
Шведский классик недавно побывал в Москве, где представил книгу. Повод к роману нехитрый - записки пчеловода, умирающего от рака на фоне сельской местности. Автор воспроизводит дневники вместе со счетами за бензин и прочей мишурой, найденной в жилище пчеловода. Из мелких фрагментов складывается большая и страшно отчетливая картинка жизни. Тут тебе и бергмановские вопросы "Кто перед кем больше виноват", и прогулки по побережью, и флэшбеки из военной поры, когда шведы пользовались газогенераторами. В общем, весь шведский реквизит.
Единственное, что делает этот роман оригинальным - интонация. Когда стиль по нулям, но все отчетливо как фильм без музыкального оформления. Шорохи, едва заметные перемещения в кадре. Ага, вот птица пролетела в левом углу экрана: уже событие. Вот еще у соседей собака завыла. Вот дверь скрипит на ветру. Вот газета упала с подоконника. Вот вода чавкает под ботинком. Это и затягивает - с трех страниц, как редкий осенний пейзаж с потрясающей глубиной кадра за окном электрички.
Герой, конечно, умрет. Все его экзистенциальные вызовы Богу будут банальны и, главное, безответны. Потом умрут его пчелы - несмотря на высокую организацию общего дела. Пейзаж опять опустеет.
Правда, где-то в траве будет по-прежнему шмыгать лягушонок - но его нам, понятное дело, отсюда не видно.
Трава-то в Швеции - она во какая высокая!
Г.Ш.
Море, старик
Алекс Гарленд. Пляж. Пер. с англ. Е.Смирнова. - М.: Торнтон и Сагден, 2000, 480 с.
Ну вот, не хватало нам фильма, книгу выпустили.
Фильм был с Ди, как его... Каприо. Говорят, так себе кино было, а вот книга-то лучше будет. Тут, в книге, весь тебе островной набор. Тут тебе молодые люди на фоне дикой-предикой природы, акулы в сухарях и водопады в брызгах с незнойными девушками на кромке. Только все это уже написано было Умбертой Экой и Турнье - про острова-то. Только у них получилось задумчивей. Заdoomчивей, вот как. Так что "Пляж" - это такой "Остров Накануне", только для очень богатых. Для тех, кто на этот пляж выбраться сможет - а потом ноги унести. Молчание ягнят на фоне рекламы шоколадных батончиков получилось. Поиск идентичности в тропиках - и плаха с топорами на песочке.
Одно непонятно - Сан-Франциско им мало, что ли, было?
Степан Расплюев
Абэ? Кобо?
ГЛУБОКОУВАЖАЕМАЯ редакция, считаю своим долгом предостеречь читателей. Издательством "Гудьял-Пресс" только что выпущен роман выдающегося японского писателя Абэ Кобо "Четвертый ледниковый период" в переводе Аркадия Стругацкого; в выходных данных книги "ответственным за выпуск" обозначен я.
Между тем я за выпуск этого шедевра никак не ответствен, ибо с 3 июля 2000 года в "Гудьял-Пресс" не работаю, а книга подписана в печать 26 июля 2000 года. Я не подписывал в печать ни титульного листа (на котором, кстати, все правильно), ни обложку книги, ни каталожную карточку. Между тем на переплете книги автор обозначен как "КОБО АБЭ", иначе говоря, имя и фамилия автора поменялись местами, любой справочник ясно укажет, что фамилия автора АБЭ и стоит перед именем. В каталожной карточке автор зашифрован на литеру "К", и библиотеки поставят книгу вовсе не на ту полку, где стоят остальные произведения автора.
Обложка книги представляет собою механически заимствованный из Интернета файл с введенным в него неграмотным текстом, никакого отношения к шедевру Абэ он не имеет - как не имею отношения к этому шедевру "Гудьял-Пресс" и я.
Евгений ВИТКОВСКИЙ
