Мистики и циники
 Человек говорит – боги внимают. Роберт Мэпплторп. Аполлон. 1988 |
Александра Ленель-Лавастин. Забытый фашизм: Ионеско, Элиаде, Чоран/ Пер. с франц. Е.П.Островской. – М.: Прогресс-Традиция, 2007. – 528 с.
На первый взгляд в современной России ничто не должно сулить книге французского историка и журналиста Александры Ленель-Лавастин такого же широкого резонанса, как во Франции и США. Действительно, какое нам дело до превратностей судьбы трех румынских интеллектуалов, в 30–40-е годы сотрудничавших у себя на родине с одним из самых жестоких фашистских режимов, а после войны сколотивших в Западной Европе и США изрядный символический капитал благодаря применению тонкой стратегии умолчаний и полуправд, позволившей им скрыть свое неприглядное прошлое? Да и не в избытке ли уже наслушались мы подобных историй – про Карла Шмитта, Эрнста Юнгера, Луи Селина, Эзру Паунда, Мартина Хайдеггера, наконец? Однако уже по прочтении первых глав становится ясно, что случай Элиаде–Чорана–Ионеско все-таки имеет для нас особое значение.
Во-первых, герои книги – не просто интеллектуалы, а интеллектуалы восточноевропейские, которые обязаны своим успехом на Западе именно имиджу изгнанников и скитальцев, своего рода посланцев из другого мира, где ни один из новых почитателей их талантов толком не ориентируется. Сценарий нельзя сказать, чтобы совсем незнакомый. Во-вторых, перед нами ситуация, в которой узами молчаливого сговора оказываются сопряжены три архетипических персонажа – метафизик и мистик (Элиаде), радикальный нигилист (Чоран) и гуманист космополитического образца (Ионеско). Первый становится настоящим идейным вождем фашистского Железного Легиона, гипнотизируя молодых аутсайдеров архаической мистикой жертвы. Историко-религиозные штудии, подкреплявшие его мистический пыл, затем принесут ему в Европе академические лавры. Второй изливает презрение к самому себе и к западной цивилизацией в грезах о «преображении Румынии» и антисемитских памфлетах, регулярно выступая на страницах профашистской прессы. Третий, утаив свое происхождение и счастливо избежав участи многих тысяч румынских евреев, получает место в посольстве фашистской Румынии во Франции, где спокойно служит до 1945 года. Неудивительно, что после войны все они единодушно проявляют в отношении друг друга особую деликатность.
Раскрытие этой логики «заговора молчания» делает книгу Ленель-Лавастин особенно актуальной в России, где дискуссии на подобные темы, как верно замечает в предисловии известный социолог Борис Дубин, пока что ведутся не иначе как «в обличительно-оправдательных разборках у телевизионных «барьеров» или в форме организованного «слива» компрометирующей информации на страницах бульварных газет». Тем более что честолюбивых интеллектуалов, жаждущих почитания и власти, и молодых циников, готовых последовать их призыву, в России нынче, пожалуй, не меньше, чем в предвоенной Румынии.
