Рождение субъекта из складок Бытия
Свое исследование Комаров начинает с совершенно справедливого социологического наблюдения, что существующие социальные отношения и современные технологии требуют от человека многоролевого и многофункционального социального поведения.

Рождение субъекта из складок Бытия
Свое исследование Комаров начинает с совершенно справедливого социологического наблюдения, что существующие социальные отношения и современные технологии требуют от человека многоролевого и многофункционального социального поведения.

По страницам мартиролога
Уже предисловие к книге обещает чтение нелегкое: «Трилогия Виталия Шенталинского (кроме «Преступления без наказания» в нее входят «Рабы свободы» и «Донос на Сократа». – О.Р.) – не для глотателей литературной попсы… Мрак – мрак – мрак. Технология человекоубийства, достаточно известная и разработанная уже «до винтика» (Л. Чуковская), продолжает гнести душу.

По страницам мартиролога
Уже предисловие к книге обещает чтение нелегкое: «Трилогия Виталия Шенталинского (кроме «Преступления без наказания» в нее входят «Рабы свободы» и «Донос на Сократа». – О.Р.) – не для глотателей литературной попсы… Мрак – мрак – мрак. Технология человекоубийства, достаточно известная и разработанная уже «до винтика» (Л. Чуковская), продолжает гнести душу.

Хождение за три сферы
Предлагая вниманию читателей другой взгляд на уже рецензировавшуюся книгу (см. EL-НГ № 36 от 04.10.07), я вовсе не хочу вступать с автором предыдущего текста в полемику. Моя реплика – лишь попытка представить проект Слотердайка в более адекватном свете.

Хождение за три сферы
Предлагая вниманию читателей другой взгляд на уже рецензировавшуюся книгу (см. EL-НГ № 36 от 04.10.07), я вовсе не хочу вступать с автором предыдущего текста в полемику. Моя реплика – лишь попытка представить проект Слотердайка в более адекватном свете.

Осторожно, феноменология!
Феноменология представляет собой самый отчаянный жест возвращения к объективной реальности и ее смыслам. Несмотря на то что основатель строгой науки феноменологии – Эдмунд Гуссерль – может быть назван последним динозавром классической философии, интерес к ней по-прежнему преобладает над чувством меры.

Анархический солипсизм
Рецензируемая книга – о феноменологическом тупике философии, в котором последняя пребывает с начала XX века, когда основатель феноменологии – Эдмунд Гуссерль – задал такие гносеологические координаты, что отпала потребность в самой онтологии. Мартин Хайдеггер попытался компенсировать накал забвения бытия, но увяз в естественном языке, из которого до сих пор не могут выбраться некоторые аналитические философы.

Забыть нельзя запомнить
«Возвышенный исторический опыт» – не первая публикация Франклина Анкерсмита в России. В 2003 году по-русски одновременно вышли сразу две его книги – ранняя монография «Нарративная логика. Семантический анализ языка историков» (1983), опубликованная в «Идея-пресс», и куда более зрелая работа «История и тропология: взлет и падение метафоры».

Забыть нельзя запомнить
«Возвышенный исторический опыт» – не первая публикация Франклина Анкерсмита в России. В 2003 году по-русски одновременно вышли сразу две его книги – ранняя монография «Нарративная логика. Семантический анализ языка историков» (1983), опубликованная в «Идея-пресс», и куда более зрелая работа «История и тропология: взлет и падение метафоры».

Анархический солипсизм
Рецензируемая книга – о феноменологическом тупике философии, в котором последняя пребывает с начала XX века, когда основатель феноменологии – Эдмунд Гуссерль – задал такие гносеологические координаты, что отпала потребность в самой онтологии. Мартин Хайдеггер попытался компенсировать накал забвения бытия, но увяз в естественном языке, из которого до сих пор не могут выбраться некоторые аналитические философы.

Осторожно, феноменология!
Феноменология представляет собой самый отчаянный жест возвращения к объективной реальности и ее смыслам. Несмотря на то что основатель строгой науки феноменологии – Эдмунд Гуссерль – может быть назван последним динозавром классической философии, интерес к ней по-прежнему преобладает над чувством меры.

Нескромные сокровища
Серия «Новая история искусства», основанная издательством «Азбука-классика» в далеком уже 2000 году, пополнилась тремя выпусками: «Рококо» Сергея Даниэля и двумя томами «Искусства Древней Греции» Людмилы Акимовой.

Нескромные сокровища
Серия «Новая история искусства», основанная издательством «Азбука-классика» в далеком уже 2000 году, пополнилась тремя выпусками: «Рококо» Сергея Даниэля и двумя томами «Искусства Древней Греции» Людмилы Акимовой.

То особое морцо
Писал я рецензию на книжку Кусова недели три, не меньше. Первую неделю просто плакал, потом трогал обложку руками – и плакал. Потом – за несколько поездок в метро прочитал, снова поплакал и вот пишу. Плакал – не потому что плохо. А потому что...

То особое морцо
Писал я рецензию на книжку Кусова недели три, не меньше. Первую неделю просто плакал, потом трогал обложку руками – и плакал. Потом – за несколько поездок в метро прочитал, снова поплакал и вот пишу. Плакал – не потому что плохо. А потому что...

По следам коровы Фидия, или Искусство обольщения
Что значит кризис искусствознания? Это значит, что мало кому интересны многотомные перечни «шедевров», организованные по принципу стилистической преемственности. И еще это значит, что все больше профессионалов отказываются считать науку об искусстве «системой категорий, позволяющей мыслить историю художественной деятельности как закономерное целое».

По следам коровы Фидия, или Искусство обольщения
Что значит кризис искусствознания? Это значит, что мало кому интересны многотомные перечни «шедевров», организованные по принципу стилистической преемственности. И еще это значит, что все больше профессионалов отказываются считать науку об искусстве «системой категорий, позволяющей мыслить историю художественной деятельности как закономерное целое».

Энтомолог человейника
29 октября исполняется 85 лет со дня рождения известного логика, социолога и писателя Александра Александровича Зиновьева (1922–2006). Спустя полтора года после смерти мыслителя вокруг его имени по-прежнему кипят споры, а в отношении его творчества звучат диаметральные оценки.

Энтомолог человейника
29 октября исполняется 85 лет со дня рождения известного логика, социолога и писателя Александра Александровича Зиновьева (1922–2006). Спустя полтора года после смерти мыслителя вокруг его имени по-прежнему кипят споры, а в отношении его творчества звучат диаметральные оценки.

Певец зияющих высот
На философском горизонте ХХ века Александр Зиновьев звезда первой величины. Только сегодня мы начинаем понимать истинное значение его творчества. Что ж, отсутствие должного понимания в своей стране – это трагедия всех философов его поколения.

Певец зияющих высот
На философском горизонте ХХ века Александр Зиновьев звезда первой величины. Только сегодня мы начинаем понимать истинное значение его творчества. Что ж, отсутствие должного понимания в своей стране – это трагедия всех философов его поколения.

Конский хвост и 33 алтына
Еще в IV веке до н.э. полководец Александра Македонского Антигон I Одноглазый определял власть как «почетное рабство». Попасть в такое «рабство» – мечта многих, так что читателей у «Символа власти» будет достаточно. Первое издание справочника вышло в 2006 году и было удостоено премии «Книга года».

Конский хвост и 33 алтына
Еще в IV веке до н.э. полководец Александра Македонского Антигон I Одноглазый определял власть как «почетное рабство». Попасть в такое «рабство» – мечта многих, так что читателей у «Символа власти» будет достаточно. Первое издание справочника вышло в 2006 году и было удостоено премии «Книга года».

В действительности и на самом деле
Самое удивительное в прошлом – оно же, однако, и самое трудное в нем – то, что прошлое, сколько бы это ни казалось странным, действительно было. Вообще поверить в то, что все оно было придумано, – гораздо легче.

В действительности и на самом деле
Самое удивительное в прошлом – оно же, однако, и самое трудное в нем – то, что прошлое, сколько бы это ни казалось странным, действительно было. Вообще поверить в то, что все оно было придумано, – гораздо легче.

Хищницы, нормальные и тюти-матюти
Что сделает, как вы думаете, простой обыватель, если ему вдруг захочется написать воспоминания о своей жизни? А чего тут думать: возьмет да и напишет. Что вспомнится, что покажется важным, то и напишет. Может, даже и издаст: в конце концов каждый человеческий опыт ценен и полон неповторимых смыслов.

Хищницы, нормальные и тюти-матюти
Что сделает, как вы думаете, простой обыватель, если ему вдруг захочется написать воспоминания о своей жизни? А чего тут думать: возьмет да и напишет. Что вспомнится, что покажется важным, то и напишет. Может, даже и издаст: в конце концов каждый человеческий опыт ценен и полон неповторимых смыслов.

Как поссорились Михаил Владимирович и Александр Николаевич
В одном проигравшим точно повезло. Им проще писать мемуары. Победитель вынужден делиться своей викторией с множеством соратников по оружию. Побежденный, напротив, своих же кригскамераден объявляет виновниками поражения и остается в белом костюме.

Петит

От эффектов к аффектам
Для тех, кто обращает внимание на публикации Олега Аронсона, новая книга философа не станет откровением: из 30 составивших ее работ 23 уже публиковались ранее в журналах или тематических сборниках. Так что «Коммуникативный образ» – что-то вроде творческого отчета за последние 5–7 лет.

Некоторые инструкции к работе с небытием
Есть странная разновидность вещей, которые словно напрашиваются на изобретение. Даже когда для их существования нет никаких – или пока никаких – технических возможностей. Они выдумываются как раз потому, что выдумать их следовало, – а уж едва выдумались, распространяются стремительно, будто этого только и ждали.

Бедный Яузский бульвар
Есть родина большая, малая, новая, бывшая и историческая. Ну, бывшая и новая – она у эмигрантов, конечно. Или жертв развала государства. Жителей новых пространств, какого-нибудь, извините за бранное слово, СНГ.

По местам прописки
Интересуясь историей своего города, я обрадовалась книге Вострышева о Москве. В ней более 700 страниц, издана в нынешнем году, для Москвы – снова юбилейном. Энциклопедия – это серьезно, Москва того заслуживает.

По местам прописки
Интересуясь историей своего города, я обрадовалась книге Вострышева о Москве. В ней более 700 страниц, издана в нынешнем году, для Москвы – снова юбилейном. Энциклопедия – это серьезно, Москва того заслуживает.

Как поссорились Михаил Владимирович и Александр Николаевич
В одном проигравшим точно повезло. Им проще писать мемуары. Победитель вынужден делиться своей викторией с множеством соратников по оружию. Побежденный, напротив, своих же кригскамераден объявляет виновниками поражения и остается в белом костюме.

Петит

От эффектов к аффектам
Для тех, кто обращает внимание на публикации Олега Аронсона, новая книга философа не станет откровением: из 30 составивших ее работ 23 уже публиковались ранее в журналах или тематических сборниках. Так что «Коммуникативный образ» – что-то вроде творческого отчета за последние 5–7 лет.

Некоторые инструкции к работе с небытием
Есть странная разновидность вещей, которые словно напрашиваются на изобретение. Даже когда для их существования нет никаких – или пока никаких – технических возможностей. Они выдумываются как раз потому, что выдумать их следовало, – а уж едва выдумались, распространяются стремительно, будто этого только и ждали.

Бедный Яузский бульвар
Есть родина большая, малая, новая, бывшая и историческая. Ну, бывшая и новая – она у эмигрантов, конечно. Или жертв развала государства. Жителей новых пространств, какого-нибудь, извините за бранное слово, СНГ.

Креативная сила безумия
Захлопнете ли вы эту книгу на предисловии или будете разыскивать каждое сочинение Вадима Руднева – зависит от вашей готовности согласиться с его определением реальности: «Реальность есть не что иное, как знаковая система, состоящая из множества знаковых систем разного порядка, то есть настолько сложная знаковая система, что ее средние пользователи воспринимают ее как незнаковую».

Креативная сила безумия
Захлопнете ли вы эту книгу на предисловии или будете разыскивать каждое сочинение Вадима Руднева – зависит от вашей готовности согласиться с его определением реальности: «Реальность есть не что иное, как знаковая система, состоящая из множества знаковых систем разного порядка, то есть настолько сложная знаковая система, что ее средние пользователи воспринимают ее как незнаковую».

Петит
Посреди Орловщины, в заснеженном поле, десятилетний мальчик встретил в трескучий мороз трех человек в лохмотьях. Приняв их за беглых каторжников, он предложил горемыкам отогреться в риге неподалеку от родительской усадьбы. «Мы не каторжные, мы гораздо хуже, – ответил один из оборванцев. – Мы жиды!» Маленький Николай Лесков, будущий автор «Левши», не знал тогда, кто такие жиды.

Язык – проходной дом бытия
Существует надежда, что вопрос о происхождении человеческого языка навсегда останется без ответа, став по преимуществу философским. Тайна лингвогенеза может утаивать в себе то, что зовется философией, чей язык безуспешно пытается выразить бытие.

Слушай и молчи
Человек начинал не как охотник, а как гиена, как пожиратель трупов. С некрофагии. Так думал Борис Поршнев. И у него для этого были основания. Силами реального неандерталец был приведен к абсурду. Поршнев назвал этот абсурд адельфофагией. В этом именовании абсурда есть плюсы и минусы. Плюс – это его содержательность. Минус – это его случайность.

Сусанины XXI века
Мир вступил в новое тысячелетие, а пытающиеся осмыслить этот факт слависты порой остаются под властью призраков прошлого, а то и позапрошлого веков. Заявленная в названии сборника дихотомия не соответствует реалиям современности – это чисто идеологическая конструкция, породившая множество бесплодных, в сущности, споров.

Милый сфинкс глазами взбалмошного гения
При всей нелогичности и экстатичности Андрей Белый был последователен в одном – в писательстве. Современники удивлялись его здоровью, когда во время эмиграции в Берлине он все ночи проводил в танцах и выпивке. Иной раз не сразу мог отыскать дорогу, но с утра как ни в чем не бывало усаживался за письменный стол и до вечера писал практически без помарок на бумаге с желтоватым отливом.

God Pride
Кому бы еще пришло в голову заявлять, что современная Европа является воплощением «царства Духа», как не махровому постмодернисту? Каковым и является бывший член Европарламента (1999–2004), профессор Туринского университета, коммунист и завсегдатай маршей Gay Pride Джанни Ваттимо.

Переход качества в количество
Долгие века философы заботились о приумножении смыслов и значений. Делёз и Гваттари лишают их этого респектабельного занятия. Хватит означивать – пора работать. Если вы все время заняты производством, то у вас просто не должно быть времени на мысли. Капитализм дает возможность «по-настоящему» заняться производством.

Петит
Посреди Орловщины, в заснеженном поле, десятилетний мальчик встретил в трескучий мороз трех человек в лохмотьях. Приняв их за беглых каторжников, он предложил горемыкам отогреться в риге неподалеку от родительской усадьбы. «Мы не каторжные, мы гораздо хуже, – ответил один из оборванцев. – Мы жиды!» Маленький Николай Лесков, будущий автор «Левши», не знал тогда, кто такие жиды.

Язык – проходной дом бытия
Существует надежда, что вопрос о происхождении человеческого языка навсегда останется без ответа, став по преимуществу философским. Тайна лингвогенеза может утаивать в себе то, что зовется философией, чей язык безуспешно пытается выразить бытие.

Слушай и молчи
Человек начинал не как охотник, а как гиена, как пожиратель трупов. С некрофагии. Так думал Борис Поршнев. И у него для этого были основания. Силами реального неандерталец был приведен к абсурду. Поршнев назвал этот абсурд адельфофагией. В этом именовании абсурда есть плюсы и минусы. Плюс – это его содержательность. Минус – это его случайность.

Сусанины XXI века
Мир вступил в новое тысячелетие, а пытающиеся осмыслить этот факт слависты порой остаются под властью призраков прошлого, а то и позапрошлого веков. Заявленная в названии сборника дихотомия не соответствует реалиям современности – это чисто идеологическая конструкция, породившая множество бесплодных, в сущности, споров.

Милый сфинкс глазами взбалмошного гения
При всей нелогичности и экстатичности Андрей Белый был последователен в одном – в писательстве. Современники удивлялись его здоровью, когда во время эмиграции в Берлине он все ночи проводил в танцах и выпивке. Иной раз не сразу мог отыскать дорогу, но с утра как ни в чем не бывало усаживался за письменный стол и до вечера писал практически без помарок на бумаге с желтоватым отливом.

God Pride
Кому бы еще пришло в голову заявлять, что современная Европа является воплощением «царства Духа», как не махровому постмодернисту? Каковым и является бывший член Европарламента (1999–2004), профессор Туринского университета, коммунист и завсегдатай маршей Gay Pride Джанни Ваттимо.

Переход качества в количество
Долгие века философы заботились о приумножении смыслов и значений. Делёз и Гваттари лишают их этого респектабельного занятия. Хватит означивать – пора работать. Если вы все время заняты производством, то у вас просто не должно быть времени на мысли. Капитализм дает возможность «по-настоящему» заняться производством.

Что сказало зеркало
Сравнение женского дневника – как и женской литературной продукции вообще – с будуарным зеркалом было хоть и язвительной, да банальностью уже в первой половине XIX века. С тех пор было пересмотрено необозримое количество стереотипов – а этот, похоже, и ныне там. «Женское» – в нашей ориентированной на мужчин культуре – по умолчанию «поверхностное», то есть, разумеется, второсортное.

Что сказало зеркало
Сравнение женского дневника – как и женской литературной продукции вообще – с будуарным зеркалом было хоть и язвительной, да банальностью уже в первой половине XIX века. С тех пор было пересмотрено необозримое количество стереотипов – а этот, похоже, и ныне там. «Женское» – в нашей ориентированной на мужчин культуре – по умолчанию «поверхностное», то есть, разумеется, второсортное.

Фантасты стреляли друга в друга
Фантасты мыслями живут на Марсе и на Венере, а в жизни, в основном, по редакциям ходят. Вот и любят поэтому встречи в разных городах. На днях в Харькове прошел девятый по счету международный фестиваль фантастики «Звездный мост».

Фантасты стреляли друга в друга
Фантасты мыслями живут на Марсе и на Венере, а в жизни, в основном, по редакциям ходят. Вот и любят поэтому встречи в разных городах. На днях в Харькове прошел девятый по счету международный фестиваль фантастики «Звездный мост».

Поэты и фантасты
Интересное дело. Подбирая материалы для рубрики «Литпроцесс», я сделал неожиданное наблюдение: большинство крупных литературных мероприятий – фестивалей, конгрессов и т. п. – имеют отношение либо к поэзии, либо к фантастике. Прозаики-мейнстримщики в лучшем случае присоединяются к тем или другим.

Поэты и фантасты
Интересное дело. Подбирая материалы для рубрики «Литпроцесс», я сделал неожиданное наблюдение: большинство крупных литературных мероприятий – фестивалей, конгрессов и т. п. – имеют отношение либо к поэзии, либо к фантастике. Прозаики-мейнстримщики в лучшем случае присоединяются к тем или другим.

Немного поэтов в холодной воде
В Коктебеле прошел V Международный литературный фестиваль им. М.А.Волошина. Это мероприятие проводится ежегодно Домом-музеем М.А.Волошина (Коктебель), Союзом российских писателей и журналом «Современная поэзия» (Москва).

Немного поэтов в холодной воде
В Коктебеле прошел V Международный литературный фестиваль им. М.А.Волошина. Это мероприятие проводится ежегодно Домом-музеем М.А.Волошина (Коктебель), Союзом российских писателей и журналом «Современная поэзия» (Москва).

Текст обреченный
Ну для чего мы все это пишем? Честное слово, занятие настолько избыточное в целом ряде отношений, что, право, стыдно иной раз становится. Изо дня в день, с той или иной степенью регулярности описывать то, что с тобой происходит. Притом, разумеется, так, чтобы никто другой не прочитал – неловко ведь! Описывать и складывать.

На пороге самого себя
Что делает текст дневником? Ответ на этот вопрос не так очевиден, как может показаться. Того, например, что текст пишется каждый день или вообще сколько-нибудь регулярно, недостаточно. Его можно вообще хоть раз в год писать. Если текст о самом себе – это еще тоже не все.

Текст обреченный
Ну для чего мы все это пишем? Честное слово, занятие настолько избыточное в целом ряде отношений, что, право, стыдно иной раз становится. Изо дня в день, с той или иной степенью регулярности описывать то, что с тобой происходит. Притом, разумеется, так, чтобы никто другой не прочитал – неловко ведь! Описывать и складывать.

На пороге самого себя
Что делает текст дневником? Ответ на этот вопрос не так очевиден, как может показаться. Того, например, что текст пишется каждый день или вообще сколько-нибудь регулярно, недостаточно. Его можно вообще хоть раз в год писать. Если текст о самом себе – это еще тоже не все.

Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку
Русская философская историография славится одним существенным недостатком – изданием энциклопедий, которые больше напоминают братские могилы, чем авторитетные справочники. Создается впечатление, что философия у русских была с самых незапамятных времен – намного раньше древнегреческой или древнекитайской.

Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку
Русская философская историография славится одним существенным недостатком – изданием энциклопедий, которые больше напоминают братские могилы, чем авторитетные справочники. Создается впечатление, что философия у русских была с самых незапамятных времен – намного раньше древнегреческой или древнекитайской.

Сферы земные и небесные
Петер Слотердайк в процессе написания истории человеческого духа, альтернативной гегелевской, Фрейда неуклонно разоблачает, но для исследования запаха кишечных газов на страницах его трехтомного «философского романа» находится почетное место.

Сферы земные и небесные
Петер Слотердайк в процессе написания истории человеческого духа, альтернативной гегелевской, Фрейда неуклонно разоблачает, но для исследования запаха кишечных газов на страницах его трехтомного «философского романа» находится почетное место.

Сочинить молчание
Любой «перевод» Деррида забавен в своем желании не оставить ничего непереведенным. Перевести можно все, за исключением «ничто» – то есть молчания. Возможно, более всего книги Деррида нуждаются в переводе на французский. Бесконечная цепочка умолчаний становится нитью, отсутствие которой заставляет нас сразу приступить к делу. Автор «Диссеминации» не дает передышки, и в его молчании громко слышится сбивчивое дыхание читателя.

Сочинить молчание
Любой «перевод» Деррида забавен в своем желании не оставить ничего непереведенным. Перевести можно все, за исключением «ничто» – то есть молчания. Возможно, более всего книги Деррида нуждаются в переводе на французский. Бесконечная цепочка умолчаний становится нитью, отсутствие которой заставляет нас сразу приступить к делу. Автор «Диссеминации» не дает передышки, и в его молчании громко слышится сбивчивое дыхание читателя.

Кого возьмут в космос?
Цитирую недавнее сообщение РИА Новости: «По мнению ученых, в ближайшие 100 тысяч лет человечество может разделиться на два подвида (по социальному принципу). «Элитные» потомки будут высокими, стройными, здоровыми, красивыми и творческими. Люди «низшего» класса превратятся в тупых, уродливых, приземистых существ, напоминающих гоблинов.

Кого возьмут в космос?
Цитирую недавнее сообщение РИА Новости: «По мнению ученых, в ближайшие 100 тысяч лет человечество может разделиться на два подвида (по социальному принципу). «Элитные» потомки будут высокими, стройными, здоровыми, красивыми и творческими. Люди «низшего» класса превратятся в тупых, уродливых, приземистых существ, напоминающих гоблинов.

Ожившая карикатура
В советской и левоэмигрантской историографии белогвардейцев изображали уродливо-карикатурно. Все они были дворянами, исповедовавшими крайне правые убеждения. Правее их была стенка, у которой они расстреливали коммунистов. Свободное от казней время коротали, устраивая еврейские погромы.

Ожившая карикатура
В советской и левоэмигрантской историографии белогвардейцев изображали уродливо-карикатурно. Все они были дворянами, исповедовавшими крайне правые убеждения. Правее их была стенка, у которой они расстреливали коммунистов. Свободное от казней время коротали, устраивая еврейские погромы.

Русская философия vs российская философия
В последнее время приходится часто слышать о так называемой «российской философии», под которой понимается нечто отличное от «русской философии». Если в Советском Союзе в порядке вещей было употреблять такие наименования, как «советский киргизский писатель», «советский таджикский поэт» или «советский грузинский философ», то теперь его эквивалентом стало слово «российский».

Путин как национальный проект
Книжка – как Эстония: маленькая, бело-сине-черная, независимая даже на ощупь. Содержание соответствует форме: маленькие статьи-ампулы на одну инъекцию, черно-белая риторическая техника подкрашенного синевой холодного скепсиса, демонстративное неприсоединение ко всем сущим и возможным политическим позициям.

Петит
Хотя книга предназначена в первую очередь узким специалистам, подобным флюсу, или же студентам-историкам. В XVII веке выборные полки стали новой формой организации нашей армии по образцу западных наемных регулярных полков.

Белые «мифы» и красная «правда»
Мемуары всегда субъективны. Воспоминания профессора Георгия Гинса (1887–1971) – члена Совета министров, а затем главного управляющего делами Верховного правителя и Совета министров – подтверждают эту хрестоматийную сентенцию. Подтверждают своим исключением.

Русская философия vs российская философия
В последнее время приходится часто слышать о так называемой «российской философии», под которой понимается нечто отличное от «русской философии». Если в Советском Союзе в порядке вещей было употреблять такие наименования, как «советский киргизский писатель», «советский таджикский поэт» или «советский грузинский философ», то теперь его эквивалентом стало слово «российский».

Путин как национальный проект
Книжка – как Эстония: маленькая, бело-сине-черная, независимая даже на ощупь. Содержание соответствует форме: маленькие статьи-ампулы на одну инъекцию, черно-белая риторическая техника подкрашенного синевой холодного скепсиса, демонстративное неприсоединение ко всем сущим и возможным политическим позициям.

Петит
Хотя книга предназначена в первую очередь узким специалистам, подобным флюсу, или же студентам-историкам. В XVII веке выборные полки стали новой формой организации нашей армии по образцу западных наемных регулярных полков.

Белые «мифы» и красная «правда»
Мемуары всегда субъективны. Воспоминания профессора Георгия Гинса (1887–1971) – члена Совета министров, а затем главного управляющего делами Верховного правителя и Совета министров – подтверждают эту хрестоматийную сентенцию. Подтверждают своим исключением.

Страшная-страшная сказка
Книга Качана – чрезвычайно насыщенная по части сексуальных фантазий. Очень насыщенная по части разоблачения нравов, а скорее даже невзрачного и неаппетитного быта нашего шоу-бизнеса – во-первых, а во-вторых – по части более или менее откровенных эротических сцен, написанных, впрочем, с соблюдением... Вот только чего?

Страшная-страшная сказка
Книга Качана – чрезвычайно насыщенная по части сексуальных фантазий. Очень насыщенная по части разоблачения нравов, а скорее даже невзрачного и неаппетитного быта нашего шоу-бизнеса – во-первых, а во-вторых – по части более или менее откровенных эротических сцен, написанных, впрочем, с соблюдением... Вот только чего?

Классификационное сладострастие
Это лишь кажется, что между основателем ордена иезуитов Игнатием Лойолой, скандальным беллетристом Донасьеном Альфонсом Франсуа де Садом и творцом социалистической утопии Франсуа Мари Шарлем Фурье нет ничего общего.

Классификационное сладострастие
Это лишь кажется, что между основателем ордена иезуитов Игнатием Лойолой, скандальным беллетристом Донасьеном Альфонсом Франсуа де Садом и творцом социалистической утопии Франсуа Мари Шарлем Фурье нет ничего общего.

Ислам по-африкански
За последние четверть века в отечественной африканистике появились несколько работ, посвященных исламу и исламской цивилизации в зоне тропической Африки. Тем не менее монографию Анатолия Саватеева с точки зрения методологии, полноты материала и актуальности можно считать новым словом в изучении Черного континента.

Ислам по-африкански
За последние четверть века в отечественной африканистике появились несколько работ, посвященных исламу и исламской цивилизации в зоне тропической Африки. Тем не менее монографию Анатолия Саватеева с точки зрения методологии, полноты материала и актуальности можно считать новым словом в изучении Черного континента.

Плеть и обух
Восточная мудрость гласит, что всякий недостаток – это скрытое преимущество. Слабость есть залог успеха – если подкрепляется моральным превосходством. Прагматический подход в ближневосточном вопросе заводит в тупик, и оттого для внешего наблюдателя арабо-израильское противостояние выглядит парадоксально и непредсказуемо.

Плеть и обух
Восточная мудрость гласит, что всякий недостаток – это скрытое преимущество. Слабость есть залог успеха – если подкрепляется моральным превосходством. Прагматический подход в ближневосточном вопросе заводит в тупик, и оттого для внешего наблюдателя арабо-израильское противостояние выглядит парадоксально и непредсказуемо.

Головокружение от свобод
Проблемы борьбы с коррупцией издревле известны каждому государству, ибо не было ни одного из них, где бы они не существовали. Понимая невозможность полного искоренения коррупции, политические деятели и ученые стремились найти хотя бы тот минимальный уровень этого социально негативного явления, который будет терпим для общества.

Головокружение от свобод
Проблемы борьбы с коррупцией издревле известны каждому государству, ибо не было ни одного из них, где бы они не существовали. Понимая невозможность полного искоренения коррупции, политические деятели и ученые стремились найти хотя бы тот минимальный уровень этого социально негативного явления, который будет терпим для общества.

«История лошади»: история Товстоногова или история Розовского
То ли полоса, посвященная книгам о театре выходит нечасто, то ли академическая наука в Северной столице движется вперед с крейсерской скоростью – кстати, поспел новый том, посвященный наследию выдающегося режиссера и учителя Георгия Александровича Товстоногова.

Детективный сюжет с полным провалом
Совершенно ясная и хорошо всем известная история: первая постановка чеховской «Чайки» случилась в Александринском театре. Закончилась оглушительным провалом, потому что в старинном многоярусном театре понятия не имели о психологическом реализме, чеховских полутонах и атмосфере.

Вот только любви не надо
Самые любимые, самые зачитанные книги – на самом деле наши собственные, разбухшие от заметок записные книжки-палимпсесты. Одно стираем, другое поверх записываем… и хотя эти слои, конечно, друг сквозь друга просвечивают, менее всего там можно в результате разглядеть написанное самим автором.

Вместо монографии
Нелли Мотрошилова дружила с Мамардашвили, начиная с шестидесятых. «Он входил, – пишет она, – в тесный дружеский круг, без которого не было бы того лучшего, яркого, впечатляющего, незабываемого, что происходило с нами в совсем непростые 60–80-е годы…». Да, и трудно, и ответственно, но тут мы имеем дело не с рядовым мемуаристом, а с философом.

«История лошади»: история Товстоногова или история Розовского
То ли полоса, посвященная книгам о театре выходит нечасто, то ли академическая наука в Северной столице движется вперед с крейсерской скоростью – кстати, поспел новый том, посвященный наследию выдающегося режиссера и учителя Георгия Александровича Товстоногова.

Детективный сюжет с полным провалом
Совершенно ясная и хорошо всем известная история: первая постановка чеховской «Чайки» случилась в Александринском театре. Закончилась оглушительным провалом, потому что в старинном многоярусном театре понятия не имели о психологическом реализме, чеховских полутонах и атмосфере.

Вот только любви не надо
Самые любимые, самые зачитанные книги – на самом деле наши собственные, разбухшие от заметок записные книжки-палимпсесты. Одно стираем, другое поверх записываем… и хотя эти слои, конечно, друг сквозь друга просвечивают, менее всего там можно в результате разглядеть написанное самим автором.

Вместо монографии
Нелли Мотрошилова дружила с Мамардашвили, начиная с шестидесятых. «Он входил, – пишет она, – в тесный дружеский круг, без которого не было бы того лучшего, яркого, впечатляющего, незабываемого, что происходило с нами в совсем непростые 60–80-е годы…». Да, и трудно, и ответственно, но тут мы имеем дело не с рядовым мемуаристом, а с философом.

Саморазогрев духа
В книге представлена примерно девятая часть эпистолярного наследия Фридриха Ницше, а именно 337 писем, охватывающих практически всю сознательную жизнь философа, начиная с 14-летнего возраста.

Саморазогрев духа
В книге представлена примерно девятая часть эпистолярного наследия Фридриха Ницше, а именно 337 писем, охватывающих практически всю сознательную жизнь философа, начиная с 14-летнего возраста.

Эволюция Шекспира и подаренный Станиславский
Красивая и талантливая студентка ГИТИСа, которая после трагедии, приведшей к ампутации ноги, окончательно сменила арбатский дворик на книги (как она сама о себе говорила, «раньше я была самой настоящей уличной девчонкой»), Татьяна Бачелис (1918–1999) всю жизнь отдала искусству.

Эволюция Шекспира и подаренный Станиславский
Красивая и талантливая студентка ГИТИСа, которая после трагедии, приведшей к ампутации ноги, окончательно сменила арбатский дворик на книги (как она сама о себе говорила, «раньше я была самой настоящей уличной девчонкой»), Татьяна Бачелис (1918–1999) всю жизнь отдала искусству.

Медведь – большой человек
Все мы представляем себе камлающего шамана, который скачет с бубном вокруг костра и что-то бормочет. Что именно – мало кто задумывался. А ведь обрядовая поэзия сибирского шаманизма – целый пласт российской культуры, не знакомый широкому читателю.

Медведь – большой человек
Все мы представляем себе камлающего шамана, который скачет с бубном вокруг костра и что-то бормочет. Что именно – мало кто задумывался. А ведь обрядовая поэзия сибирского шаманизма – целый пласт российской культуры, не знакомый широкому читателю.

Филологическая подноготная
Похоже, что половина полного собрания сочинений Фридриха Ницше составят черновики и письма немецкого философа. Из 13 запланированных томов вышло уже четыре, три из которых включают в себя отнюдь не беловики.

Философ поперек
Историка права и философа Александра Градовского (1841–1889) трудно классифицировать. На первый взгляд все понятно: теоретик либеральной мысли (а точнее, один из крестных отцов отечественного либерализма), философ права, государственник.

Петит
Очередной номер главного печатного органа писательской alma mater радует жанровым разнообразием. Кроме подборки материалов к прошедшему юбилею ректора Бориса Тарасова «Вестник» содержит разделы «Теория литературы», «Философия», «Культура», «История русской литературы», «Стилистика», «Языкознание» – в общем, что угодно для филологической души.

Звездный Фет и мещанин Пешков
Поэт и переводчик Константин Бальмонт (1867–1942) не ревнив. Не творческая личность? Отнюдь. Эгоцентрик. О себе всегда говорил в третьем лице – «поэт». «Поэт доволен вашей рецензией», «поэт хочет вина» (Бальмонт был алкоголиком). Но обратной стороной такого эгоцентризма было благородство.

Петит
Очередной номер главного печатного органа писательской alma mater радует жанровым разнообразием. Кроме подборки материалов к прошедшему юбилею ректора Бориса Тарасова «Вестник» содержит разделы «Теория литературы», «Философия», «Культура», «История русской литературы», «Стилистика», «Языкознание» – в общем, что угодно для филологической души.

Петит
Филолог, историк культуры, профессор Ноттингемского университета (Великобритания) Евгений Добренко рассматривает, как в литературе, кинематографе, архитектуре пропагандировался соцреализм. Затрагивает и культуру повседневности, например фотографию и филателию той эпохи.

Философ поперек
Историка права и философа Александра Градовского (1841–1889) трудно классифицировать. На первый взгляд все понятно: теоретик либеральной мысли (а точнее, один из крестных отцов отечественного либерализма), философ права, государственник.

Филологическая подноготная
Похоже, что половина полного собрания сочинений Фридриха Ницше составят черновики и письма немецкого философа. Из 13 запланированных томов вышло уже четыре, три из которых включают в себя отнюдь не беловики.

Звездный Фет и мещанин Пешков
Поэт и переводчик Константин Бальмонт (1867–1942) не ревнив. Не творческая личность? Отнюдь. Эгоцентрик. О себе всегда говорил в третьем лице – «поэт». «Поэт доволен вашей рецензией», «поэт хочет вина» (Бальмонт был алкоголиком). Но обратной стороной такого эгоцентризма было благородство.

Петит
Филолог, историк культуры, профессор Ноттингемского университета (Великобритания) Евгений Добренко рассматривает, как в литературе, кинематографе, архитектуре пропагандировался соцреализм. Затрагивает и культуру повседневности, например фотографию и филателию той эпохи.

Сверх-Ницше
Весь XX век прошел под именем Фридриха Ницше. Немецкий философ сам себе напророчил такую судьбу, пообещав двести лет великих войн и социальных потрясений. Вирус ницшеанства, проникший в мир, оказался чисто философским, поскольку именно философия упреждает любые антропологические границы, задавая сверхчеловеческий горизонт.

Сверх-Ницше
Весь XX век прошел под именем Фридриха Ницше. Немецкий философ сам себе напророчил такую судьбу, пообещав двести лет великих войн и социальных потрясений. Вирус ницшеанства, проникший в мир, оказался чисто философским, поскольку именно философия упреждает любые антропологические границы, задавая сверхчеловеческий горизонт.

Революция по Дарвину
Вопрос об отношении наших сограждан к теории эволюции неожиданно стал весьма актуальным в последнее время. Книга немцев Томаса Юнкера и Уве Хоссфельда – профессиональных историков науки – на фоне этой полемики хотя и оказалась как нельзя более кстати, но выдержана в подчеркнуто деидеологизированной манере.

Забывшие Бога
Куда движется история? В поисках ответа Тарасов много лет ведет «диалоги» с Паскалем, Чаадаевым, Достоевским и другими титанами мировой мысли, среди которых, конечно же, и «первый русский поэт-мыслитель» (по определению Достоевского) Федор Иванович Тютчев (1803–1873).

Путешествие в кресле
Нужно сказать, что уже повезло россиянам, которые хотят отправиться во Францию, не выходя из дома. К их услугам гид по имени Андре Моруа – известный писатель и настоящий француз.

Петит
Вера Судейкина (1888–1982) знакома историкам кинематографа как Вера Шиллинг – одна из отечественных звезд «великого немого», а также историкам музыки – как жена Игоря Стравинского. Менее известно, что она была в течение семи лет супругой художника Сергея Судейкина: ее яркая личность так и не смогла затмить еще более харизматический образ Ольги Глебовой-Судейкиной.

Эрос и танатос по-российски
Сколько ни читай про Москву – все мало. Начавши в детстве с Гиляровского, с «Москвы и москвичей», потом будешь глотать все подряд – о том, как это было, как розовели фонари на Арбате, как торговали на Хитровке, как пили и как ели. Действительно по пословице «Москва – не город, а целый мир».

«С» в кружочке
Исследование профессора юридического факультета Стэнфордского университета Лоуренса Лессига как раз об этом – о технологии сохранения прав личности, гражданских ценностей и человеческого творчества в этом чумном бараке, обнесенном флажками с эмблемкой «копирайт» (уже ставшая чуть ли не частью нашего генетического кода латинская литера «С» в кружочке).

Иконотека растений: от аборигенов до «Понаехавших тут»…
«Флора Москвы» – книга большая, тяжелая. Подарочная! Возьмете в руки – и тут же все поймете: что читать получится только в рабочем кабинете, за столом, что чтение это будет похоже на чтение словарей и справочников. То есть не совсем художественное. Короче, не соскучитесь! Особенно если вы ботаник или эколог…

Дайте ножик, дайте вилку…
Трудно сказать, сколько часов Джованни Ребора, профессор экономической истории и декан факультета новой и новейшей истории университета города Генуи, провел в архивах и библиотеках, но ему удалось обнаружить весьма редкие документы, относящиеся к изобретению столовой вилки.

А в глубине кармана…
Генерального штаба полковник Борис Никитин (1883–1943) в 1917 году возглавлял контрразведку Петроградского военного округа. Именно он одним из первых уличил большевиков в связях с германским правительством. Никитину удалось установить каналы, по которым осуществлялись контакты коммунистов с немецкими эмиссарами.

Взмах саранчиных крыльев
«Экономика России в мировом контексте» – это скорее учебник истории России XX века с акцентом на экономику. Но если из тонны фактической руды выделить грамм идеологического радия, то картина сложится следующая.

Извилистый круг размышлений
Передо мной две увесистые книги, написанные лауреатами Государственной премии СССР, академиками с гипнотическими научными титулатурами. В одной дается ответ на вопрос: что делать? Во второй – кто виноват? По большинству пунктов авторы придерживаются диаметральных воззрений. Даже цифры важнейших экономических показателей России и других стран мира за один и тот же год у авторов кардинально расходятся.

Нищета – непревзойденный гроссмейстер
Академик Нигматулин считает, что основное препятствие для стабильного роста экономики России – это социальное неравенство. Ничтожный по современным западным меркам фонд заработной платы порождает недостаточный платежеспособный спрос на продукцию отечественного производства.