"Перевороты" и содействие стабильности
Утверждение новой киргизской элиты было окончательно оформлено недавними выборами нового президента, которым стал Курманбек Бакиев. Между прочим, как следует из книги, Бакиев еще 25 января этого года побывал в Москве в качестве одного из лидеров оппозиции, где был принят главой Совета безопасности РФ Игорем Ивановым и председателем комитета Совета Федерации по международным делам Михаилом Маргеловым.

Субкоманданте как брэнд
Разве антиглобализм - это замаскированный коммунизм? Ничего подобного. Что же тогда? Ведь альтернатива - одно из двух, "третьей альтернативы" не бывает. Следовательно, антиглобализм - это наш старый знакомый "третий путь", нечто среднеидеальное, лежащее промеж капитализма и коммунизма, обладающее достоинствами обоих и лишенное их недостатков.

Джеймс Бонд в прямом эфире
Распад Советского Союза в 1991 году создал устойчивый стереотип о враждебной, русофобской внешней силе, разрушившей "красную цивилизацию". Он сравним, пожалуй, лишь с мифом об "ударе в спину", объяснявшим, с точки зрения нацистов, причины поражения в Первой мировой войне.

Натюрморт как пароль эпохи
В книге Виппера речь идет об изначальных теоретических и философских вопросах натюрморта. Этим она созвучна с работами Флоренского и Хайдеггера, в которых мыслители через анализ художественного произведения подходили к рассмотрению таких фундаментальных тем, как "вещь", "пространство", историческое изменение отношения человека к миру.

Испанские сапожки от Лукавого
Три-четыре века назад следствия и суды над разного рода колдуньями и колдунами частенько велись отнюдь не славными инквизиторами, а вполне светскими властями. У них тоже, как выяснилось, рыло оказалось в пуху. Так что не будем хаять инквизиторов. Получается, что ревнителей морали и нравственности в мире хватало и без них.

Париж: психогеография одной любви
Подобно всяким глубоким отношениям с долгой историей, отношения человека и города прошли много стадий: от "романтического заочного обожания" вычитанного из книг (но тогда-то и наиболее близкого) Парижа до разочарований, разлук, изумлений, растерянности, одиночества, ностальгии - и признания, что да, это любовь, никуда не денешься, придется с этим считаться.

Из рима - в мир
"Писать о Риме, - считает автор, - пошлость по определению: кто в нем ни побывает, сразу ну строчить, что там да как ему показалось". Нимало то есть не заботясь о том, соизмерим ли как-то вообще его личный размер и масштаб с размером и масштабами Вечного города.

За полвека до оранжевой революции
Насколько реальной силой были ОУН и УПА? Ответить на этот вопрос однозначно сложно. С одной стороны, рейхсляйтер Йозеф Геббельс писал в дневнике, что вместо генерала Андрея Власова, стремящегося "проглотить" все антисталинские формирования, немцам стоило бы поставить на действительную реальную силу - УПА, "способную парализовать тыл одного-двух русских фронтов". С другой - успехи УПА были довольно скромными.

Утюг, паяльник и условные олигархи
Знаете ли вы, что во времена царствования Ивана Грозного существовал закон, согласно которому никто не имел права вызывать человека из кабака? Особенно, конечно, жена. Жену в кабак не пускали. Считалось, что пьяница там занимается "царевым делом" - каждый кабак приносил казне 2-3 тысячи тогдашних рублей годового дохода.

Окружность - нигде, центр - повсюду
Картина складывается такая. Политическая и экономическая гегемония держав в Европе имеет свою очередность. Позднее средневековье, протащившее континент через чреду экспансионистских и религиозных войн, завершилось утверждением на западе Европы абсолютных централизованных монархий - прежде всего испанской и французской.

Страдальческий оскал
Да, конечно, Маргарита действительно самая натуральная ведьма. Когда она крушит квартиру критика Латунского и лупит молотком по клавишам беккеровского рояля, как-то не по себе становится читателю. И недаром автор подчеркивает, что у нее "осипший на ветру преступный голос", и вообще выбирает осторожные выражения.

Вавилондон
Текст получился неимоверной плотности, практически концентрат. Новые для читателя факты (часто и не по одному!) сообщаются буквально в каждом предложении, перевести дух почти не на чем. Положение, правда, спасает легкий - иной раз и облегченный - стиль изложения. А также то, что глубоким анализом всего этого в изобилии набранного материала Акройд не напрягает ни себя, ни читателя.

Большая иллюзия
Город - жанр восприятия человеком мира и самого себя, и жанр этот, вне всяких сомнений, - лирика. Он, конечно, только и делает, что притворяется то эпосом, то хроникой, то еще чем-нибудь эдаким объективным, но это явно входит в законы жанра: город должен ускользать, он просто обязан быть недоступным.

Даешь коту масленицу!
Жить вообще не то чтобы трудно, но как-то бывает невесело. То дачу ограбят, то квартплату повысят, дьяволы, то в электричке подсунут за десять рублей какую-то дрянь - потом разбирайся с ней. Но это все, так сказать, детали из жизни мелкого обывателя. Он под небесами не летает, в кино не снимается, песен в опереттах не исполняет.

Американские повести временных лет
Несмотря на то что американцы никогда не опечатывали свои исторические анналы, а напротив, громко и широковещательно пропагандировали опыт национальной истории, в СССР доступ к американским первоисточникам был фактически закрыт для всех, кроме особо доверенных специалистов. Широкой аудитории приходилось знакомиться с документами истории США в вольных пересказах третьих лиц.

Мысли антисемита
Публикуемые в книге фельетоны ("Маленькие письма") печатались автором в собственной газете, где он выступал в качестве колумниста. Впервые собранные в единый корпус, они оставляют довольно сложное, противоречивое впечатление. Суворин пишет о Русско-японской войне, революции 1905 года, театральных событиях эпохи субъективно, зло, но это не нигилистическое отрицание революционера и не цинизм пресыщенного культурой человека.

Писатель на тачанке
Воспоминания одного из наиболее ярких и талантливых героев Гражданской войны в России анархиста Нестора Ивановича Махно (1888-1934) охватывают период с марта 1917 по декабрь 1918-го. Махно описывает трагедию революционного движения на Украине.

Памятник Соленому Огурцу
Нам вбили в голову, что история одна и переписывать ее нельзя. Это ошибка. Одинока истина. А историю, особенно побывавшую в руках дураков и злоумышленников, переписывать приходится постоянно. Не так страшно, если это дело поручат Акакию Акакиевичу - он хотя бы честный копиист, от себя не прибавит.

Петит

Шизоиды в Мумбурландии
Злобный террорист-фанатик, который с приятной улыбкой сидит среди нас и ждет удобного момента для нажатия заветной кнопки, - образ впечатляющий. А главное - реальный. Но при таком подходе неразличимо смешиваются все террористы.

Петит

Хитрый, ненасытный и беспощадный
Сборник основан на материалах круглого стола, проведенного издательством ОГИ и интернет-каналом Полит.ру осенью 2002 года с участием российских, американских и германских исследователей. Представленные статьи анализируют генезис и эволюцию образа врага в отечественном сознании.

Три этапа крушения идеалов
История немецкого романтизма по Федорову - это история катастрофы, крушения духа: постепенной, в три этапа, утраты веры в человека, в его возможности, в перспективы исторического процесса. Ранний романтизм - "культура жизнеутверждения, жизнестроения, поразительного оптимизма", "прокламация всемирно-историческо-духовной утопии".

Берегите мат!
Новая книга Игоря Волгина - часть научно-исторической эпопеи, осуществляемой человеком, который смог естественно совместить в себе ученого и писателя. Когда пытаешься вспомнить аналогичные явления, всплывает имя Тынянова, хотя между ним и автором "Последнего года Достоевского", "Родиться в России" и не менее мощных биографических текстов есть существенная разница.

Жизнь Герострата Виссарионыча
"Невеста Букера" - собранные под обложку газетно-журнальные рубрики - по внешнему виду напоминает пучок замедляющих стержней-поглотителей (т.е. статей и заметок), введенный в активную зону реактора (т.е. в текущую литературную жизнь). Поглощая нейтроны, эти стержни регулируют реакцию атомного распада. Без них реактор перегреется и рванет.

Два захода на одну цель
Учебники сделаны, конечно, по задуманному плану - без этого нельзя. Но стилевая и мыслительная свобода авторов никакому оскоплению не подверглись. А потому учебники явились на белый свет не столько стандартными учебниками (занудного академизма в них мало), сколько хрестоматиями текстов современных свободных литературных дискуссий.

Откуда берутся "новости"
Создатель концепции социальных систем Луман рассматривает массмедиа как вполне самостоятельную социальную систему, влияющую на общественные отношения и самостоятельно развивающуюся в собственных границах. Откуда возникает "новость" и как развивается сформированная ее реальность - это, пожалуй, главный вопрос труда Лумана.

Торгаши и авантюристы
Имя Вернера Зомбарта, введшего в научный лексикон слово "капитализм", почти на шестьдесят лет было забыто отечественным читателем. Именно в 1931 году, в последний раз в СССР, вышло очередное издание 3-томного "Современного капитализма", отдававшего умеренным марксизмом. И вот теперь издательство "Владимир Даль" обращается к наследию немецкого социолога.

Ничего случайного
Исследование, которое предприняла Оксана Булгакова - киновед и исследователь русской и советской визуальной культуры из Стэнфордского университета, - даже не в первую очередь о кино, хотя, казалось бы, здесь только о нем и речь. На самом деле оно - лишь способ увидеть настоящий предмет исследований: историю телесного поведения и его значений.

Роль личности, публичности и наличности
Долгие годы представление среднего советского человека о власти упиралось в четко персонифицированный образ верховного правителя и окружавшую группу соратников. Эти люди совещались за закрытыми дверями и принимали только и исключительно правильные решения. Об их личностях и индивидуальностях знать ничего не полагалось.

Ах, кабаре, кабаре…
В книге Людмилы Тихвинской, профессора Российской академии театрального искусства, представлена максимально полная картина легкого театрального жанра рубежа веков. Речь идет в том числе о причинах возникновения кабаре и театров миниатюр в России.

Секс, мораль и цензура
Слово "мировой" в подзаголовке - мягко говоря, преувеличение. Фильмы - в подавляющем большинстве американские, цензурные сюжеты - тоже. Можно сколько угодно задаваться вопросом, почему выбрано только 125 фильмов и что осталось за пределами этого компактного числа. Или вспоминать о том, что если уж мы говорим о "мировом" кинематографе, то в Восточной Европе во времена фашистских и коммунистических режимов была ух какая интересная цензурная история.

Поберегись!
Кинематограф, наверное, самое странное из искусств, и отношения у нас с ним - особые. Совсем не те, что с литературой, живописью или, например, скульптурой. И даже с архитектурой, которая создает среду, обступает нас со всех сторон. Не сравнится с ним и музыка, властная царица искусств, проникающая в наше естество тем сильнее, что невербальна, непереводима в слово и неподвластна ему.

Петит
"ГРЯЗНЫЙ ГАРРИ", ИЗГОНЯЮЩИЙ "ЧУЖОГО"

Петит
ВЫИГРЫВАЮТ ИЗГОИ; БАБУШКА И КИНОТУСОВКА

Среднеарифметическое между писателем и менеджером
Но речь идет о сборнике статей Новикова. Из разных тематических блоков выбраны два - литература и спорт, точнее, "Формула-1". Плюс несколько неопубликованных стихов последних лет, написанных как бы вместо прозы, от тоски, от нехватки времени. Некоторое ноющее отсутствие этой прозы очерчено весьма умело, а если учесть, что Михаил погиб в автокатастрофе, то и репортажи о гонках приобретают дополнительный смысл.

А поговорить?..
Предисловие, как и легкое словоблудие у дверей, просто должно быть. Не то чтобы хорошее или информативное, а просто несколько страничек мелким шрифтом, чтобы не долбать нас с места в карьер первой фразой романа: "Венди потянулась до хруста в лопатках, перевернулась на живот и невольно охнула: поезд уже ехал по окраине Парижа".

Происхождение смысла
Литература и литературоведение - не столько основная забота авторов "Нового литературного обозрения", сколько повод для размышлений о том, как устроены человеческие смыслы вообще. Предмет их внимания - разнообразные корни и стимулы мысли, которые обнаруживаются в истории, в социальных ситуациях.

Петит

Окантовка Соловков
Восемнадцать авторов на шестистах страницах пытаются определить предмет исследования. Занятие не праздное, имеющее множество практических последствий. Например, созрели передвижки в списке всемирного наследия ЮНЕСКО, когда какие-то объекты из номинаций "архитектурные ансамбли" или "природные комплексы" могут перейти в номинацию "культурные ландшафты".

Нулевой цикл
Перед нами попытка археологического и палеогеографического каталога столицы и ее окрестностей. Видом, форматом и объемом книга не случайно перекликается с многотомным каталогом "Памятники архитектуры Москвы".

Сто лет привета
Филокартисты обобщили свое знание о Москве. Семнадцать коллекционеров, ведомые Арсеном Мелитоняном, представили отдельные собрания как одно, предпослав ему теоретическую часть. В альбоме помещены избранные, а в каталоге - все дореволюционные открытки с видами Москвы, известные на дату подписания книги в печать.

История болезней русской литературы
Безусловно, болезненно-смертно-медицинский аспект - важнейшая гуманитарная составляющая любой культуры, поскольку жизнь человеческая на то и жизнь, что имеет неосознаваемое начало, процесс развития через расцвет и зрелость к угасанию и предощущаемый финал.

Арабески XVII века
Некоторых переизданий приходится ждать сто лет. Павел Алеппский, совершенно необходимый в библиотеке краеведа, особенно москвоведа, и всякого русиста, издавался в 1896-1900 годах. Перевод Георгия Абрамовича Муркоса, профессора Лазаревского института восточных языков, араба по национальности, уроженца Дамаска, остается, вероятно, единственным полным.

Петит

Шотландские были
История Шотландии - область сведений о прошлом, также почти выпавшая из круга познаний российской читающей публики. Отдельную историю Шотландии ведали считанные по пальцам специалисты, а для широкой аудитории она тонула в контексте истории Великобритании, лишь изредка прорываясь упоминаниями о борьбе шотландцев за свободу.

Петит

Алхимия и жизнь
Серж Ютен - французский историк, который однажды заинтересовался феноменом алхимии и решил изучить все, что с ней связано. И как фанатичный математик всегда назовет царицей всех наук именно математику, а химик - химию или физик - физику, так и Ютен, погрузившись в самые темные глубины алхимических смыслов, символов и аналогий, незаметно для самого себя начинает настаивать на всепроникающем влиянии алхимии на все и вся.

Молоко убежало - не угонишься
"Нам, русским, хлеба давать не надобно, один другого едим и тем сыты бываем", - высказался как-то раз мудрый московский подьячий XVII века. Конечно, у них в ту безнадежную эпоху творилось черт знает что: друг, как водится, прет на друга, око за око, трус, мор и глад просто каждый божий день. Житья русскому человеку никакого не было.

Почти святая
Лукреции Борджа (1480-1519), дочери папы римского Александра VI, удалось произвести на современников настолько неизгладимое впечатление, что отделить в ее биографии правду от невероятного количества вымыслов и легенд, наверное, уже никогда не удастся.

Из князи в...
Большая часть российского социума относилась к институту монархии в лучшем случае индифферентно, а в худшем - враждебно. Начальник Генерального штаба генерал от инфантерии Михаил Алексеев постоянно плел заговоры против Николая II.

Петит

Сибириада
Книга современного российского историка Павла Новикова последовательно рассматривает все этапы смуты в Сибири и на Дальнем Востоке. Начиная с декабрьских боев 1917 года в Иркутске, образование фронтов, деятельность левых и левоцентристских политических движений, диктатуру Колчака, недолговечную Дальневосточную республику, кончая массовыми антибольшевистскими крестьянскими восстаниями 1920-1921 годов.

Петит

Театр вместо политики
Что такое демократия и как с ней бороться. Нужна ли нам демократия и что нам за нее будет. История, теория, классификация и прогнозы. Варианты путей развития. Автор - бывший министр, ныне научный руководитель Высшей школы экономики. Экскурсы в историю, безусловно, интересны и, главное, коротки. Совсем ведь без прошлого нельзя.

Литературка и литераторы
В 60-е - 90-е годы, описанные в книге, "Литературка" безусловно была более, чем газетой. В сравнении с какой угодно другой. Если мало-мальски образованный человек на пленере брался разделывать воблу под пивко или колбаску под водочку, то содержимое подстеленной для этого газетки вряд ли могло заинтересовать мало-мальски образованного.

Полмиллиона венгров и полвека молчания
Книга посвящена теме, на протяжении более чем шестидесяти лет запретной для открытого обсуждения. Причиной запрета был возможный "урон национальным интересам" Венгрии и СССР. Партнеры по социалистическому блоку, в прошлом бывшие открытыми военными противниками, предпочитали не бередить больное место и не выпускать из бутылки джинна.

Последняя любовь советских романтиков
Болезненность испанской темы очевидна. Гражданская война на полуострове как репетиция Второй мировой - скорее эмоциональный образ, чем точное определение. Суждение об испанской войне как о кстати подвернувшемся полигоне для боевой обкатки немецкого и советского оружия - примитивно.

О Чехове и России вообще
Серьезность Чехова видна по метастазам его в России. Именно так - не в литературе и даже не в культуре, а вообще, целиком. И дело тут не только в гайках, которые мы все еще трогательно сворачиваем с рельсов, и не в том, что кофе потом пьем по утрам безо всякого удовольствия.

Памятка для беспамятных
В 1963 году, когда Лев Левицкий начал вести дневник, признаки так называемой "оттепели" уже потеряли отчетливость. Правда, появилась возможность слушать без глушилок зарубежное радио, но продлилось это недолго. Зато с упрямой регулярностью воскресало на страницах газет имя вождя всех народов, а о "необоснованных репрессиях" писали и говорили все реже.

Антиинтеллигент
Школьники любят Чехова за то, что рассказы у него коротенькие, а "идейное содержание" и "типичные представители" не вызывают затруднений при анализе и разборе. Литературоведы за то, что он не писал толстых романов, не обличал, не срывал все и всяческие маски, не звал Русь к топору и не спрашивал, куда она несется.