Петит

Охотники и куры иных планет

"Звездная дорога". Журнал современной фантастики. # 8, 2000

ИЗДАНИЕ задумано как "журнал с направлением": по фантастике в широком понимании, включая фэнтези и другие смежные жанры. Представлены: роман с продолжением, рассказы, обзоры и критика. Удалось собрать под одну обложку мастеров (Андрей Валентинов, Сергей Логинов, Василий Головачев, Федор Чешко, Генри Лайон Олди, Марина и Сергей Дяченко) и начинающих - и оказалось, у авторов многотомных сериалов есть что предложить на пару страниц, да и новички годятся вовсе не только для разогрева публики.

"Научность" фантастики 2000 года выпуска измеряется не столько атрибутами НТР, сколько степенью авторского владения материалом: сочиненный мир должен быть убедительным. Есть куры - должны быть и охотники, а нет охотников - так это оттого, что кур нет. Если даже нет ничего, кроме воронья и гробов, автор остается при своей задаче: обосновать!

Самый загруженный техникой рассказ - о городе Североморске, брошенных людях и подлодках (Василий Головачев, "Ultima ratio"). Супертехника нужна, чтобы оградить супергероев от взаимного истребления, - а нет же, забивают, голыми руками пробивая такие-сякие степени защиты (Генри Лайон Олди, "Последний"). Монстры и пришельцы попадаются - но страннее и страшнее человека по-прежнему никого нет. Бог на сцене тоже появляется (а то зачем бы, скажем, было выкатывать машины?) - а героишки не слушаются, просятся в настоящую жизнь, где желтое-желтое небо и синее солнце…(Марина и Сергей Дяченко, "Вне").

В конце предлагается анкета - напоминание о взаправдашности проекта. Желающие приглашаются к общественному соредакторству. Собачий труд, конечно, но - кто знает?

"Время и мы". # 148, 2000.

ОЧЕРЕДНОЙ номер ежеквартального журнала "Время и мы" представляет читателю много публицистики, немного прозы и совсем мало поэзии. Подборка "Staccato" Товия Хархура - это верлибры с вкраплением рифм, это возвышенный натурализм и простодушное философствование, сквернословие, переходящее в глоссолалию. И следом за этим Нина Краснова со своим "Девичьим диваном" - чудо как хороша! - на любителя, разумеется. "Этому дала, этому дала, а этому не дала" - эта фольклорная реминисценция - самое невинное место в "Диване".

Рядом с поэтическим разделом проза номера как-то меркнет, кажется пресной и застарелой "Неизданная повесть" Юрия Рябинина - о злоключениях молодого писателя в провинциальном городе с вкраплением найденной в кустах вместо рояля дамской переписки (как когда-то Поприщин читал переписку собачек).

Из "Двух рассказов" Владимира Фридкина один ("Последняя любовь") - опыт в историческом жанре, где старый Вяземский выступает в маскарадном костюме Казановы, а второй ("История болезни") - на ходовую нынче тему "русский в Америке",s где все отлично - и университеты, и врачи, и медсестры-мулатки, и торнадо бывших русских обходит стороной.

Среди авторов публицистических разделов Виктор Перельман, Джордж Сорос, Анна Герт, Андрей Нуйкин, Игорь Золотусский, Владимир Новиков, среди тем - истоки настоящего России в ее прошлом, "роман интеллигенции с властью", и, разумеется, новый российский президент. Борис Хазанов и Джон Глэд рассуждают о русской литературе в изгнании.

"Новая юность", # 4, 2000.

"НОВАЯ юность" отдает свои страницы под публикацию романа "Набережная туманов" Пьера Мак Орлана, рассказиков Надежды Тэффи, стихов Евгении Куниной, мемуаров Созоновича, под обзор эротического искусства ушедшего века. Помимо этих музейных материалов - повесть Екатерины Шевченко "PLANTA LEONE" (по-русски называться теперь как-то неудобно, скажут - IQ низковат), вещь еще не музейная, но уже фарфоровая. Кроме того - ретро-фетровые, порой целлофановые поэзы Андрея Костина под общим названием "Водомерка". Под занавес Глеб Шульпяков представляет в собственном переводе Table-Talk Одена - Ансена (1946-1947) - тоже не слишком свежие новости, где вопрос о прозе Вагнера перебивается встречным: "Что вы будете пить - херес или красное вино?"

"Юность", Юбилейный номер (июнь), 2000.

"СТАРАЯ" в отличие от "Новой" - "Юность" отмечает 45-летие. Юбилейный номер задуман празднично, украшен фоторепортажем, где симпатичная молодежь демонстрирует свой молодой оптимизм. Сквозной врезкой проходит через книжку журнала ретроспективная "Антология одной строфы" - цитаты-напоминания о напечатанных за сорок пять лет в "Юности" стихах, об открытых ею поэтах (125 имен, и почти все - ИМЕНА!). Богатая была идея, читается антология взахлеб, мелькают забытые, неизвестные, давно хрестоматийные и просто превосходные строки, страницу за страницей спешишь перелистнуть, промахивая все, что за рамкой врезки, - то есть собственно прозу-поэзию июньского номера - как малозначительный бордюр, - издержки современного дизайн-проекта. Соседства с ретро-дайджестом нынешние не выдерживают.

Могила как прием

"Новое литературное обозрение", # 4, 2000.

СОДЕРЖАНИЕ очередного номера НЛО при всем много- и разнообразии достаточно монотонно. Открываясь подборкой статей под общим грифом "Репрезентация смерти", то есть, по старинному говоря, "за упокой", журнал так и не переходит на "во здравие". Михаил Ямпольский в статье "Я не увижу знаменитой Федры" рассматривает барочную трагедию и представленные в ней сцены и факты смерти на фоне философской традиции эпохи. Уильям Никелл ("Смерть Толстого и жанр публичных похорон в России") прослеживает, как отливается в устойчивые "жанровые" формы борьба правительства и расширенной публики за право преимущественного распоряжения посмертной памятью и славой выдающегося гения страны. Сергей Дамберг и Марина Рабжаева обращаются к украинской культуре, усматривая в ее идеологемах ретроспективное начало, закрытость для перспектив открытого общества ("Могила как метафора и метонимия: случай Украины"). Завершает раздел глава "Политизация смерти" из книги Джорджо Агамбена "Homo sacer".

В последующих разделах Михаил Вайскопф пишет о противоборстве Гоголя и Белинского с творческой позицией Пушкина, выраженной в стихотворении "Чернь", Кевин Платт прослеживает публикации Заболоцкого в "Известиях", Марина Раку - о сентименальной прозе Зощенко, Александр Галушкин - о Шкловском и несостоявшемся возрождении Опояза в 1928-1930 годах. Сюда же примыкает публикация новых материалов о Гуковском (варианты автобиографии, воспоминания, письма и т.д.).

Среди маргинальных жанров - добрая монография Плуцер-Сарно "Словарь и словарная статья как жанр словесности" (отменно учено, а местами замечательно смешно).

Логика "Логоса"

"Логос" # 3, 2000.

ВОТ ТОТ журнал "Логос", что выходит шесть раз в год, - тонкий, с тем шрифтом, что обычно отличает "университетские" философские издания. Много французов, но от французской культуры вообще и от французской философии в частности сейчас никуда не скрыться - так же как от слова "дискурс". Первая тема, заявленная в журнале, - "Детство". Эссе Кобрина, которое ее открывает, меня последнее время преследовало. Я отчего-то прочитал его на этой неделе трижды - в книге самого Кобрина, в одном иллюстрированном журнале, найденном случайно на чужой даче, и в "Логосе". Там же - Дмиsтрий Шушарин, Аркадий Недель и Сергей Ромашко.

Александр Сосланд и Виталий Куренной с размышлениями о философии Апокалипсиса. В тесте Куренного есть совершенно замечательный пассаж о фильме "Армагеддон" - о бурении Спасительной Скважины на Метеорите. (Там, в статье, тоже все с заглавных букв.)

Далее Моника Спивак "Маяковский в Институте мозга", Виталий Куренной "Обсессивный дискурс", а также рецензии.

В общем, все стильно, спокойно. И на своем месте.

Владимир БЕРЕЗИН