Пять книг недели
Возвращение Гайто Газданова. - М.: Русский путь, 2000, 308 с.
ЭТОТ сборник составлен из материалов конференции двухгодичной давности, которая состоялась в Библиотеке-фонде "Русское зарубежье". Собственно, Газданов - уникальный писатель по крайней мере по двум обстоятельствам: по жизненному пути, отличному от стиля поведения многих эмигрантов. Он один из немногих, кто воевал на стороне белых в "гайдаровском" возрасте и, уехав из России, практически состоялся на чужой земле. И он, наверное, единственный, кто сочетал русскую литературу с таким массовым жанром, как мелодрама на французском материале. И первый, кто пришел к русским слушателям через радиоголос. Впрочем, эта фигура еще сложнее, поэтому уже через несколько лет после первых публикаций на Родине его творчество "обросло" научными исследованиями. Девяностопятилетие Газданова, которому была посвящена эта конференция, было лишь формальным поводом серии научных мероприятий. Понятно, что интерес к его феномену стабилен. В качестве приложения в настоящем издании - ранее неизвестные нашему читателю рассказы и письма Газданова из архивов Хотонской библиотеки Гарвардского университета (США), Бахметьевского архива Колумбийского университета (США), отдела рукописей РГБ и личных архивов.
Поль Констан. Банановый парадиз: Роман. Пер. с фр. Нины Хотинской. - М.: Текст, 2000, 253 с.
"ВООБЩЕ эти аннотации на обороте - это самое ужасное. Они извращают сам смысл чтения: я раскрываю книгу и смотрю внутрь, а сегодня большинство читателей ее переворачивают и смотрят на обложку", - говорила современная французская писательница Поль Констан в интервью нашей газете (12.08.99). На обложке ее русскоязычной книги написано, что "Банановый парадиз" (перевод заголовка довольно сомнителен, в оригинале - многозначный White Spirit) - это "роман о неудачнике в стране абсурда". Что тоже весьма сомнительно, ибо White Spirit - как и все сочинения Констан - слишком страстен для любой формулировки. Чувства в нем полыхают на фоне тропических пейзажей, где прошло детство писательницы и где разворачивается действие большинства ее романов, построенных на конфликте белого человека с цветным миром. И несмотря на то что этот сюжет довольно распространен в современной европейской словесности, роман Констан был удостоен нескольких премий, в том числе и Гран-при Французской академии. Во всяком случае, роман будет полезен и русскому читателю и русскому писателю, привыкшим к бесконечным местным разборкам в отечественной прозе.
Александр Амфитеатров. Собрание сочинений в 10 томах. Том 1. Романы. - М.: НПК "Интелвак", 2000, 848 с.
АЛЕКСАНДРА АМФИТЕАТРОВА еще при жизни называли "русским Бальзаком". Судьба этого русского прозаика (1862-1938) была удивительной - издание газеты "Россия", антимонархический фельетон, ссылка, переезд в Европу: калейдоскоп событий и лиц, которые и запечатлел автор в своих многотомных писаниях. Россия о ту пору зачитывалась очерками и романами Александра Валентиновича, но потом, уже после революции, история литературы напрочь о них забыла. Материал, который наблюдал писатель и запечатлевал, оказался слишком сырым, сиюминутным. Актуальное превалировало над эстетическим, публицистика - над художественностью. До Горького Амфитеатров не дотягивал по идейным соображениям, до Лескова - по стилистическим. Горького с Лесковым и предпочли потомки, которые только теперь затеяли десятитомное его собрание, чтобы разобраться наконец, был ли в России "русский Бальзак": Амфитеатров Александр Валентинович.
Клод-Анри Роке. Брейгель, или Мастерская сновидений. - М.: Молодая гвардия, 2000, 298 с.
"ПРИТЧА о слепых" или "Страна лентяев" нидерландского художника Питера Брейгеля Старшего известны буквально всем - это одни из самых популярных аллегорических образов в мировой истории искусства. А вот что касается самых элементарных фактов биографии создавшего их художника, например, чему в действительности он обязан своим прозвищем "Мужицкий" - то ли деревенскому происхождению, то ли преимущественно крестьянским персонажам своих картин, - все это начиная с "фламандского Вазари" Карела ван Мандера, написавшего первое жизнеописание живописца, и вплоть до современных искусствоведческих изысканий остается областью предположений. Принимаясь за очередную книгу о Брейгеле, эссеист и поэт Клод-Анри Роке даже и не думал хоть какие-то из этих сомнений разрешить. Он пишет вымышленную биографию художника, изначально претендуя лишь на один вид достоверности - на адекватность самого метода визионерской реконструкции биографии художника визионерскому складу его характера и его творчества. Впрочем, гипотетический сюжет жизни художника развивается в строго документально воссозданном антураже Нидерландов XVI века, что подвергает читателя искушению самому вслед за автором совершить подобное "вживание".
Дмитрий Мережковский. Драматургия. - Томск: Водолей, 2000. 768 с.
МЕРЕЖКОВСКИЙ как писатель относительно известен, а как драматург - практически нет; единственная известная нынешним театралам его пьеса - "Павел I", поставленная несколько лет назад в Театре Армии с Олегом Борисовым в главной роли. А Мережковский еще и киносценарии писал; его "Жизнь Данте" планировалась к кинопостановке во Франции или Америке, но не вышло - началась Вторая мировая война. В объемистом томе представлена полностью вся драматургия Мережковского (и кинодраматургия), в том числе тексты, не публиковавшиеся при жизни. В приложении - тексты, написанные в соавторстве (например, сценарий фильма по пушкинскому "Борису Годунову" - с женой, Зинаидой Гиппиус), и другие материалы. Книга подготовлена Е.Андрущенко, большим знатоком творчества Мережковского; в 1997 г. Андрущенко уже опубликовал книгу "Неизвестный Мережковский". Пьесы Мережковский писал с юности. Их можно считать головными, о них писали, что они иллюстрируют религиозно-философские концепции Мережковского, но видно и другое: Мережковский осознанно стремился к новому театру, в котором сочетаются историческое и мистериальное. Время действия - от гибели Римской империи до жизни русской интеллигенции рубежа XIX и XX веков. Часть пьес - инсценировки романов Мережковского; впрочем, и они заметно отличаются от своей литературной основы.
