Знаете, чем хорош черноморский Кавказ? Тем, что солнце там садится прямо в море.

Такого зрелища нет ни в Крыму, ни на Финском заливе. Только тут, сидя на берегу где-нибудь в Шексне или под Геленджиком, можно увидеть красный пятак солнца, который с шипением опускается в воду. Только здесь, на пляжах Туапсе, можно зайти в море и плыть по золотой дорожке, пока свет на небе не выключат окончательно.

Но мы зовем в другое место.

Если вам удалось оказаться в Краснодаре или в Анапе - и если вам уже наскучили краснодарские девушки и анапское мелководье - бросьте все и ступайте на автовокзал. Каждый час из Анапы и Краснодара уходят автобусы на Темрюк. На них и садитесь, поскольку ехать нам не куда-нибудь, а в Тамань.

Тамань! Край земли, тупик и медвежий угол. Самое удивительное место на всем полуострове, сплошная эсхатология, заросшая бурьяном с комарами. Нет более удивительного городишки во всей России, чем станица Тамань, - теперь мне об этом известно доподлинно. Вот где действительно конец пути, начало всех начал.

...Темрюк ленив и вальяжен. Вокруг города платоновские пространства, никто никуда не торопится. Автобус в Тамань ходит раз в сутки, да и то при наличии пассажиров. Пассажиров бывает обычно мало. Автобус не ходит. Даже таксист отказывается везти в Тамань: "Это ж тупик!" - но потом кричит из кабины: "Поехали!".

И мы едем.

Спустя сорок минут под боком на уровне локтя открывается море - ненастоящее, плоское, травяное, полу-Азовское, полу-Черное, проливное. А по сторонам летят виноградники. Местные вина у нас хорошо известны - взять хотя бы сухие из фанагорейской серии. Но мне больше по душе напитки анапских винсовхозов. Уникальный сухой мускат, например. В Москве его, увы, не сыщешь, но ведь и сделаны эти вина - как бы это сказать? - для себя, а не на продажу.

В этом и разница.

Обильные виноградники - символ достатка, с этим в Краснодарском крае все, слава богу, в порядке. Мы пролетаем деревню "За родину", "За родину", как и положено, зачеркнуто красным, впереди Тамань.

"Подождать?" - спрашивает таксист на главной площади. "Не надо". "Смотри сам", - и дает газу.

Смысл его слов я понимаю позже, а пока остаюсь на пыльной площади с маленьким танком на пьедестале. Центральная улица пуста и безвидна. Низенькие домики, пыльная листва, собаки спят прямо на дороге, сквозь листву синеет травяное море. Ага, вот и Лермонтов - стоит в крошечном скверике и гордо смотрит в море, где его чуть не утопили. Лермонтов провел в Тамани пару дней по дороге в полк. А в результате мы имеем самый гениальный пиар месту, которое живет за счет одной его фразы: "Тамань - самый скверный городишко из всех приморских городов России. Я там чуть-чуть не умер с голоду, да еще вдобавок меня хотели утопить". Местные жители оценили жест поэта. Они чтят его как могут, но от всей души веселятся только в юбилей смерти. Домик Михаила Юрьевича стоит на обрыве, точь-в-точь как на рисунке автора, да еще с аутентичной кровлей из камыша, которую делал последний из тутошних могикан. Его, домик, поставили в советское время. Да и сама станица - сплошной новодел: после войны тут камня на камне не оставалось. Уцелели только комары. Тучи. Полчища. Стаи.

"Царь знал, куда ссылать", - говорит мне девушка Света (всех девушек, что мне повстречались в Краснодарском крае, звали Света).

Эта Света смотрит за музеем. Охотников до музейных муляжей на краю света бывает мало. Поэтому Света показывает хижину дяди Миши и литературный музей охотно. Мы стоим друг напротив друга и отмахиваемся от комаров на фоне мутного, как портвейн "Анапа", Боспора Киммерийского. "Это они еще не кусаются", - ласково поясняет она. "Спасибо, - отплевываюсь я. - А где тут раскопки?" - "Танк на площади видели?" - "Видели". - "Ступайте туда, куда дуло смотрит".

Тамань - древнейшее место, исхоженное народами, которое спит в пыли эпох, как те собаки. То, что мы имеем сейчас, - так, кусочек айсберга, макушка, остатки былой роскоши, заросшие бурьяном. Местные жители античными колоннами заборы подпирают - и это в порядке вещей, поскольку вот они, раскопки, бери не хочу: Гермонасса.

Жили тут скифы и лежит в этой земле скифское золото. Жили тут греки, покупали зерно с Кубани, и лежат в этой земле их надгробия и чаши. Жили тут генуэзцы, обитали турки и княжество Тмутаракань тоже было - тут. Это запорожцы, переселяясь на Таманский полуостров в XVIII веке, нашли стелу, где была надпись о том, что "В лето 6576 Глеб князь мерил море по леду от Тмутороканя до Корчева 14000 сажен". С этой надписи и началась история княжества, а заодно и наука по славянской письменности.

На раскопках те же комары да куски античных горшков торчат из песчаных утесов. "Сюда с лопатой надо приходить, - говорит местный пацан, ковыряя стенку. - Тогда интересные куски попадаются". Лопаты не было, комары звенели, мутное море стучало в песчаный обрыв.

Да и в самом этом море было что-то речное, речная нега была, ее муть и взвесь прибрежная, камыши. Азов - это ведь древнее устье Кубани и Дона, так что речная суть его сквозит и в наше время. Залив вдавался в сушу, как в душу, суша выгибалась обрывом и шумели плавни. Там, стоя на травяном холме с греческим черепком в руке, понимаешь, что это и есть тупик света и конец земли.

Стоишь на обрыве и думаешь, что комары как были здесь тысячу лет назад, так

и будут. И что собаки как спят в пыли, так и будут спать

еще сто веков - когда мы отсюда уедем навеки. Да и что нам остается от всей этой

истории, как не имена, которые мы вертим на языке в жаркий полдень? Тумен-Тархан, Таматарха, Тмутаракань, Фанагория.

Кстати, кто был этот парень Фанагор, основавший факторию на берегу залива? Какими судьбами его занесло сюда, в медвежий угол света? Был ли он высок ростом или мал собой? Кто были его жена и дети, любовницы? Чем он торговал и как спасался от комаров? И был ли он вообще, этот Фанагор?

Но имя, имя...